Старая дева

Анна охнула — рубашка моя порвалась настолько, что вся девичья гордость и краса были наружу. Не то чтобы кому-то было сейчас досуг любоваться на меня, а не на пожар, но Анна все равно, ворча, накинула на меня какой-то платок. — Ну-ка, обыщите его! — Я указала на Егора. Он был не без сознания, но слегка оглушен и даже пытался сесть.

— Деньги-то, — прокашлял он. — Деньги, барышня…

Я была уверена, что его никто не расслышал, но ошиблась. Громкий вой доказал, что крестьяне видят и слышат намного больше, чем любые нормальные люди.

В другое время я посмеялась бы, что жизнь и Премудрейший наградили их сверхъестественными способностями, но я просто незаметно — я надеялась, что незаметно — провела руками по своим ногам.

Хвала все-таки местной моде, хотя я потеряла из-за своей предосторожности половину расторопности. Но верить я не могла никому, а усилия Степаниды, нашившей мне гигиенические принадлежности, не должны были пропасть втуне. Еще вчера я рассовала ассигнации в идеально подходящие для них кармашки и обвязала «кошельки» вокруг бедер.

Некомфортно, но надежно. И даже во время бега я не потеряла ни одно, Преблагой меня прости, экологически эталонное изобретение ценой в две тысячи грошей каждое…

Дом догорал. Приехал отец Петр с парой монашков, забрал меня, Никитку и Анну в церковный приют. Федот и Кузьма, а также пришедший в себя Егор, остались разбирать завалы и караулить вещи, за которыми отец-наместник обещал прислать подводу позже.

Мне казалось, что я не усну, но в небольшой келейке, вкусно пахнущей сушеной травой, я вырубилась, едва голова моя коснулась подушки.

Проснулась я, когда звонили — может, к заутрене, но скорее к обеденной службе. Я провела руками по лицу — вся перемазанная, и кровать моя была черным-черна, но я не пострадала, и это было уже замечательно. И деньги все уцелели — я сняла свои повязки, достала ассигнации, пересчитала их, сложила в прикроватную тумбочку, затем позавтракала — кто-то успел позаботиться обо мне.

Впрочем, этого кого-то я скоро увидела: старушка-монахиня, представившаяся сестрой Теофрастой, осторожно поскреблась в дверь, получила приглашение войти и осчастливила меня чистой одеждой, а также показала, где можно умыться. Я попросила сперва привести ко мне сестру Февронию: деньги нужно было надежно спрятать, хотя я и понимала, что еще тысячу грошей я за это отдам.

Сестра Феврония пришла как-то быстро.