Стану твоей проблемой

И я знаю: у нее все будет хорошо. У нас обеих — будет.

Оставив сестру отдыхать, еду в торговый центр. Мама Марата пригласила меня на кофе и ""заглянуть в пару магазинов"". Я сразу поняла, что это разведка. Но вместо напряжения я чувствую теплое волнение. Мы гуляем по торговому центру, обсуждаем пальто, цвет лака, даже кофе. Легко. По-женски. Очень неожиданно, но приятно.

Она примеряет светлое пальто, смотрится в зеркало и вдруг поворачивается ко мне:

— Он тебе уже сделал предложение?

Я замираю и нервно сглатываю.

— Нет.... Мы... пока не обсуждали.

Она закатывает глаза с мягкой ухмылкой:

— Вечно он тормозит. Даже когда мелким был, пока додумается что-то сделать, полдня пройдет. А ты не жди. Подтолкни, если надо.

Я смеюсь, и в этом смехе — благодарность. Потому что я чувствую, как мы сближаемся. Я уже не чужая. Она смотрит на меня внимательнее, потом вдруг говорит:

— Знаешь, не обижайся на его отца. Он не всегда был таким. Когда-то был добрым, мягким. Но потом… — она делает паузу. — После одной истории с другом, который его предал, он словно закрылся.

Я кладу ладонь ей на руку.

— Я понимаю. Правда. Я люблю Марата. Очень. И все остальное не имеет значения.

Ее глаза блестят, она сжимает мою руку в ответ.

— Тогда все точно будет хорошо. Я это чувствую.

Я улыбаюсь. Потому что чувствую то же самое. Потому что впервые за долгое время — я дома. С этими людьми. С ним. И мне некуда бежать. Потому что я уже пришла туда, где хочу остаться.

Мы с Маратом обедаем. Почти. Я режу сыр, Марат жарит овощи, а в кухне пахнет базиликом, чесноком и чем-то домашним. Тепло. Спокойно. Почти скучно…. если бы не его взгляд. Я чувствую его на себе — обжигающий, дерзкий, слишком голодный, чтобы быть просто игрой.

Я специально тянусь повыше за солью. Спина прогибается, футболка натягивается. И он хрипло выдыхает. Я улыбаюсь. Молча. Марат в этом состоянии — как волк: выжидает, но долго не выдержит.

Я заканчиваю разговор с Настей и оборачиваюсь:

— Овощи подгорят.

— Пусть, — отвечает он и оказывается рядом.

Меня резко подхватывают. Его руки — жар, сила, уверенность. Я взвизгиваю и тут же замираю от поцелуя. Он грубый. Голодный. Такой, что у меня в голове гаснет все, кроме него. Он целует меня, будто хочет оставить след в каждой клетке.

Я хватаюсь за его плечи, ногами обвиваю его талию. Он сажает меня на стол. Стол холодный. Он — пылающий. Я не помню, как теряю свою футболку.