Сотник

– Человека можно заставить пожертвовать своей жизнью, совершив непотребство, угрожая расправой с близкими ему людьми. Поэтому… – развел он руками и поморщившись, взялся за раненное плечо.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Худшее, что может случиться в державе – это Смута. Если Иоанн Васильевич не оставит потомства, которое унаследует престол после его смерти, то державу ждет беда. Во всяком случае, сейчас на Руси дела сложились таким образом, что все претенденты на престол ничтожны, кроме его отпрысков.

– Ты не ответил.

Какая тебе в том польза?"

"– Когда Святослав умер, не уладив дела промеж братьев, Рюриковичей было мало. И они с обнаженными клинками быстро выяснили, кто из них будет править. После смерти Владимира ситуация повторилась. Однако после съезда в Любиче начался раскол и Смута. Русь распалась на мелкие осколки, которые начали отчаянно бороться друг с другом за верховенство. Отчего она ослабла, придя в ничтожество. И ее растерзали, разодрав промеж себя соседи. Даже те, кто совсем недавно и головы поднять на нее не смели.

Но князья Московские смогли отчасти ее собрать обратно, скрепив своей властью. Если Смута произойдет сейчас, то это будет конец. И моя выгода в том, чтобы это предотвратить.

– Твоя? Простого помещика? – холодно усмехнулась Царица.

Андрей же пожал плечами и печально улыбнулся, не став отвечать. Однако взгляда не отвел.

Женщина прошлась по помещению. Резко обернулась и воскликнула:

– Ты лжешь!

– Зачем? – усмехнулся Андрей. – Я живу здесь.

Моя жена живет здесь и мои дети. Покой и процветание державы для меня выгодны также, как и для любого здравомыслящего человека.

– Живут. Но ты можешь отъехать.

– Куда? – с какой-то жалостью спросил сотник. – В Литву или Польшу?

– Почему нет? Этим и князья не брезгуют.

– Это их дело. Я же себя не на помойке нашел, чтобы служить измельчавшим потомкам Гедиминовичей. – процедил Андрей с максимальным пренебрежением и презрением. – Да и падут они вскоре. У Жигимонта… тьфу ты, Сигизмунда, нет наследников.

Мамаша его безумная жинок изводит и потомство вытравливает. Как издохнет Сигизмунд, так магнаты и развернутся в полную силу. Да уже сейчас он не Государь, а скоморох ряженый, что шагу ступить не может без одобрения магнатов. Оттого смута в державах тех только расти станет год от года.

Царица замерла, уставившись куда-то в точку на стене.

– Почему я должна тебе верить?

– Государыня, – улыбнулся Андрей, – не нужно мне верить.