Хаски и его учитель белый кот. Том III

Вразнобой звенели медные колокола, стучали в барабаны и пели струны, а певец на сцене громко стенал:

— Князь изнемогает…

Он вспомнил ярко разрисованые маслянной краской маски актеров, и как, стоя перед сценой, Мо Жань смотрел на них во все глаза. Когда Чу Ваньнин запрокинул голову, Мо Жань тут же отбросил печаль, и, оторвавшись от того, что было заветным желанием его детства, с улыбкой спросил у него:

— Нравится?

Он помнил его глаза: темные как ночь, очень теплые, влажные и нежные.

Чу Ваньнин подумал тогда, что это театральное представление слишком нудное и затянутое, пение больше похоже на бормотание, где одно слово разбивается на три.

Сосновое масло раздуло бушующее пламя, когда под бой барабанов молодой герой повернулся к воде. Столб огня вырвался из его рта, и река заискрилась. Как было бы прекрасно, если бы та опера длилась всю жизнь.

Дон!

Стоило ему на миг потерять бдительность, и Бугуй выбил Хуайша из его рук!

Так же было и в прошлый раз. Как только божественный меч был отброшен, он тут же отступил и призвал Тяньвэнь для защиты. Однако на сей раз мощь Тасянь-Цзюня была на порядок выше, чем прежде, поэтому, прежде чем Чу Ваньнин успел уйти из-под удара, черный клинок нацелился на его грудь.

Тасянь-Цзюнь прищурил глаза. Перед его глазами все плыло. Он смутно видел, что острие его клинка направлено на кого-то, но не мог сказать, на кого именно.

Загнанному в тупик человеку оставалось лишь отчаянно сопротивляться неизбежному.

— Докучливая тварь.

Бескровные губы чуть открылись и закрылись, прежде чем клинок нанес один рубящий удар!

В этот роковой момент между жизнью и смертью складной веер из черного железа пролетел по диагонали, нацелившись прямо в лоб Тасянь-Цзюню! Скорость и мощь этого веера были так велики, что Тасянь-Цзюню пришлось изменить направление удара, чтобы блокировать его Бугуем.

В следующий момент, подобно грому среди ясного неба, с небес упали сразу три тесно переплетенных красно-синих световых массива.