Хаски и его учитель белый кот. Том III

Рядом с ним Му Яньли плакала и продолжала умолять его:

— А-Нань… хватит… перестань…

Ши Мэй все смеялся, смеялся и смеялся, и золотые слезы, стекая по его лицу, капали на землю.

— Он мертв. Тасянь-Цзюнь мертв… отлично, это конец. Чу Ваньнин, ты же можешь позволить себе проиграть. Бессердечный человек, ты ведь мог себе это позволить[300.6].

Чу Ваньнин так и стоял на прежнем месте, на его лице не было никаких эмоций.

Он был похож на труп. Хотя нет, он и был трупом.

— Учитель, я недооценил тебя, — голос Ши Мэя неудержимо дрожал.

Словно окончательно утратив последнее тепло жизни, Чу Ваньнин был неподвижнее статуи.

Когда-то он думал, что Мо Жань уже умер, но буквально несколько минут назад узнал, что в этом мире его душа не до конца покинула бренное тело, и в распадающемся на части разуме все еще жила часть Мо Вэйюя."

"Однако он своими руками размолол в пыль этот осколок.

Да, он и правда бессердечный. Это неопровержимый факт.

Тот подросток, тот юноша, тот мужчина, который мог смеяться и злиться, цельный или сломанный, его любимый человек.

Тот, кто вместо него принял Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия и вместо него стал не знающим жалости Темным Владыкой.

Ему еще не исполнилось и шестнадцати, когда он отдал все без остатка, защищая такого глупого человека, как Чу Ваньнин.

Этот человек больше никогда не вернется.

«Ой, дождь, нужно успеть спасти как можно больше земляных червей».

«Учитель, это «Белые Цветы Груши». Пожалуйста, попробуйте».

«Мой подарок для наставника такой некрасивый… очень уродливый! Ужасно безобразный!»

«Ваньнин. Я скучал по тебе».

Когда-то с улыбкой он написал, что хотел бы построить огромный дом, где будут миллионы комнат для обиженных судьбой бедняков.

«Платить за добро, не держать зла».

Но на протяжении двух жизней, то всплывая, то погружаясь с головой, он плыл в этом полном трупов кровавом море.

«Не держать зла… не держать зла…»

«У меня нет особых амбиций. Я учусь магии, чтобы, в случае чего, можно было спасти чуть больше людей…»

Об этом заветном желании Мо Жань рассказал Чу Ваньнину, когда был еще совсем юн и разум его был ясен.

В то время он с ни с чем не сравнимой искренностью надеялся, что как можно больше людей сможет выжить, и именно это хорошо.