Хаски и его учитель белый кот. Том III

Он сказал это так просто, словно говорил о чем-то заурядном, а не о прежнем заветном желании своего возлюбленного. Ши Мэй не успел даже среагировать, как вслед за этими словами в зале вспыхнул нестерпимо яркий золотой свет. Волна невероятно мощной духовной силы взвилась до небес и встала стеной так, что никто больше не мог приблизиться и на полшага!

Ши Мэй тут же пришел в себя и, срывая голос, закричал:

— Чу Ваньнин!

Этот искаженный пронзительный крик вспорол черепичную крышу и взвился ввысь.

— Чу Ваньнин!!! Ты сошел с ума?! Ты сошел с ума!!!

Прикрывая глаза от слепящего света, в ярости и отчаянии Ши Мэй изо всех сил старался пробиться к мужчине, стоящему в центре зала.

— Разорви труп, собери в гроб!

— Не-е-ет!!! Остановись! Ты должен остановиться!

Услышав слова Чу Ваньнина, стоявшего в самом сердце золотого вихря, Ши Мэй совсем обезумел. Его глаза вылезли из орбит, не останавливаясь ни на секунду, он орал и яростно бранился, пока у него не перехватило дыхание.

Но волна золотого сияния как поднялась, так и угасла. Только что этот ослепительный свет вонзался в зрачки, оставляя после себя мерцающие разноцветные круги, и вот уже все было кончено.

Буря стихла.

Осталась лишь мертвая тишина.

Бледный как смерть Чу Ваньнин продолжал стоять, а изможденный Ши Минцзин опустился на колени.

Духовная сила медленно угасала.

Через несколько мгновений они услышали доносившийся с горы Хоу глухой гул, земля содрогнулась… должно быть, с этим звуком труп Тасянь-Цзюня был разорван и перемолот в пыль.

Ши Мэй уставился на Чу Ваньнина. После множества эмоций, что во время этой битвы яростно бурлили, сменяя друг друга на его лице, теперь не осталось ни одной. Ненависть, изумление, гнев пошли трещинами, и из глубины его сердца начал просачиваться страх.

Он и сам не понимал, чего теперь боялся. Это был страх из-за того, что Чу Ваньнин своими руками смог убить Мо Жаня? Страх перед будущим? Страх… страх чего?

Как будто настал его Судный день.

Наконец, Ши Мэй смог открыть рот и тихо пробормотал:

— Умер?.. Он… умер? Чу Ваньнин, ты убил его… Когда-то в Павильоне Алого Лотоса он заслонил тебя своим телом и умолял, чтобы я причинил вред ему, а не тебе… а ты так безжалостно убил его… Ты так жесток…

В конце концов этот страх превратился в дикий, безудержный хохот. Хотя у него не было никаких причин для смеха, но он просто запрокинул голову и захохотал во весь голос.