Хаски и его учитель белый кот. Том III

— …

— После того, как вошел в этот смертный мир, ты, должно быть, видел немало городов и деревень, — Тасянь-Цзюнь замедлил шаг и пошел рядом с ним, разговаривая с ним так, словно они мирно беседовали об обычных житейских делах. — Ты ведь почувствовал, что в этих деревнях и городах как-то слишком пугающе тихо?

Раздвигая пышно разросшиеся ниспадающие лианы цветущего кампсиса[294.11], они вдвоем прошли по ведущей на гору Хоу узкой горной тропе, похожей на извивающуюся баранью кишку.

За очередным поворотом был горный утес, заканчивающийся обрывом.

Перед этим поворотом Тасянь-Цзюнь вдруг остановился. Казалось, впереди бушует огненное море, которое, отражаясь от скал, окрашивало их камень во все оттенки красного. Он чуть повернул голову, так что стал виден его профиль, и этот странный огненный свет распространился по его лицу, заполнив его зрачки. Оскалив зубы в плотоядной ухмылке, Тасянь-Цзюнь обратился к Чу Ваньнину:

— Здесь представлены плоды многолетних достижений этого достопочтенного.

Глава 295. Пик Сышэн. Трудное возвращение на родину дорогой мученичества[295.1]

Перед ними возвышался мост.

Начинаясь у края отвесной скалы, он уходил прямо к небесам, туда, где среди пустоты висели каменные ворота, оценить реальный размер которых было практически невозможно. Они возвышались в туманном мареве облаков и даже мечущая громы и молнии буря с проливным дождем не могли погасить исходящее от них похожее на бушующее пламя багрово-алое сияние.

— Учитель, помнишь, когда-то ты рассказывал нам про то, что давным-давно вся нечисть взбунтовалась и ввергла мир в хаос, а Гоучэнь Шангун, надеясь их сдержать, помог Фуси подавить бунт и изгнать демонов из мира живых?

Заложив руки за спину, Тасянь-Цзюнь устремил взгляд на поражающие воображение огромные ворота в небесах:"

"— Армия демонов была повержена и, признав поражение, позорно бежала. После их возвращения в демонический мир, опозоренный этим разгромом Владыка Демонов издал указ запечатать все врата, соединяющие мир демонов с миром живых и впредь не иметь никаких связей с бренным миром людей, — чуть помолчав, он продолжил.

Но взгляд Чу Ваньнина был прикован вовсе не к Вратам Мученичества.