Хаски и его учитель белый кот. Том III

Он все еще чувствовал умиротворение и покой из-за того, что в том сне взгляд Чу Ваньнина был таким ласковым и нежным.

— Этот достопочтенный точно помешался.

Он моргнул, отбросил эти абсурдные мысли на задворки сознания, и продолжил свой путь.

Хозяин приказал ему отправиться в то место на горе Куньлунь, где был самый мощный источник духовной энергии, чтобы полностью открыть Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти, ведущие в прошлую жизнь. Именно поэтому он должен был идти дальше, на север.

Неудивительно, ведь именно здесь он навсегда потерял Чу Ваньнина.

Какое-то время Тасянь-Цзюнь оставался на том же месте, пытаясь взять себя в руки, но, в конце концов, все же не выдержал и, словно одержимый, помчался в ту сторону. Пролетая мимо крытой галереи Дворца Тасюэ Тасянь-Цзюнь вдруг услышал знакомый голос:

— Папа… мама…

Голос был очень знакомым, и он замедлил шаг. Скрывшись в тени, он замер.

Разглядев все как следует, он не смог удержаться от смешка:

— Я так и думал, что это ты.

В уединенном дворике не было никого, кроме Сюэ Мэна. Сжимая в руке кувшин с крепким вином, он лежал ничком на столе и, судя по всему, уже был мертвецки пьян.

— На этот раз этот достопочтенный не убивал твоих родителей, — какое-то время, поглаживая свой подбородок, Тасянь-Цзюнь с интересом следил за пьяным Сюэ Мэном, — но весьма рад твоим страданиям.

В этом дворе царила мертвая тишина, вокруг не было ни души.

Тасянь-Цзюнь какое-то время смотрел вниз, и тут ему в голову пришла прекрасная идея. Мелькнула черная тень, и в следующий момент он появился прямо перед Сюэ Мэном.

Мертвецки пьяный Птенец Феникса даже не заметил его появления. Он все еще тряс кувшин со спиртным, стремясь залить в рот еще немного божественного нектара.

Вдруг холодная рука на полпути перехватила красный глиняный кувшин.

— Ты… кто?

— Угадай.

Сюэ Мэн с трудом открыл опухшие от слез глаза и устало проследил взглядом по руке. Постепенно поднимаясь все выше, он, наконец, уперся в весьма привлекательную, но насмешливо ухмыляющуюся физиономию Наступающего на бессмертных Императора.

Тасянь-Цзюнь никогда не видел Сюэ Мэна в таком подавленном состоянии.