Хаски и его учитель белый кот. Том III

— А-Нань, что бы люди этого мира ни говорили о тебе, для прекрасных костяных бабочек ты настоящий герой.

И она ушла.

Ши Мэй смотрел ей в спину до тех пор, пока ее силуэт не растворился в сумерках, и только после этого повернулся. Его пальцы впились в резные перила так сильно, что побелели костяшки. Он чувствовал, как ледяной холод этого прикосновения медленно расползся по телу, добравшись до самого сердца.

— Герой? — запрокинув голову, Ши Мэй посмотрел на клубящиеся в небе темные тучи. Спустя какое-то время он, наконец, выдохнул и продолжил.

На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на досаду и разочарование, но в следующий момент в них снова сгустился лед.

— Я, Хуа Биньань, на протяжении двух жизней изо всех сил сражался с Небом и Землей. Я не верю, что законы Небес нельзя изменить… Теперь, когда Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти и Вэйци Чжэньлун в моих руках, хотел бы я посмотреть на того, кто еще в этом мире сможет остановить меня.

От напряжения костяшки его пальцев стали похожи на белый нефрит.

— Забудем о герое. Я просто хочу отвоевать выход, — следующие два слова упали и развеялись по ветру, — для нас.

По необъятным просторам заснеженного горного хребта Куньлунь стремительно пронеслась черная тень.

Подобно безжалостным лезвиям шквальный ветер со снегом резал щеки, однако тот человек лишь щурил обагренные пурпуром черные глаза и, похоже, совсем не чувствовал этот пробирающий до костей холод.

Словно белоголовый сип он легко воспарил над вершинами скал, прежде чем легко и проворно опустился на бирюзово-зеленую[289.4] черепицу крыши. Куньлуньский Дворец Тасюэ патрулировало множество мастеров, но никто не заметил его появления и даже на заснеженном поле, по которому он пришел сюда, не осталось и следа.

Мужчина очень быстро и легко взобрался на самую высокую крышу Дворца Тасюэ. Отсюда было хорошо видно, как снежная поземка гуляет по озеру Тяньчи, окутанный безмолвием крутой берег и подернутую туманом водную гладь.

Летящая со скоростью молнии черная фигура замерла.

Неподвижный и прямой, словно лезвие ножа, этот мужчина стоял в самой высокой точке горного хребта Куньлунь, и его черные глаза неотрывно смотрели лишь на водную гладь озера. Особо сильный порыв ветра сорвал капюшон, что прикрывал его голову, обнажив безжизненно бледное прекрасное лицо.

Это был Наступающий на бессмертных Император Тасянь-Цзюнь.