Хаски и его учитель белый кот. Том III

Казалось, что ученики таких больших школ, как Дворец Хохуан и Дворец Тасюэ, смотрят на эту так называемую «главу ордена» как на слабоумную.

Девушка же, еще больше утвердившись в мысли, что все мужчины в этом мире готовы пасть к ее ногам, вытянула тонкую белоснежную шейку, вскинула еще выше свою прекрасную головку и в упоении от самой себя продолжила:

— Разве бывают такие обиды, о которых нельзя спокойно поговорить? Если ваши речи разумны, то главы десяти великих школ мира совершенствования во главе со мной восстановят для вас справедливость.

После такого заявления, даже те главы великих школ, которые до этого хотя бы пытались сохранять серьезный вид, не выдержали.

— Что? — как человек, который по виду своей деятельности хорошо умел считать, хозяин Горной усадьбы Таобао Ма Юнь первым отреагировал на озвученную цифру и растерянно переспросил. — Что? А сколько теперь в мире совершенствования великих школ? Десять?

Глава Дворца Тасюэ Минъюэ Лоу[282.

— Она ошиблась. Давайте притворимся, что мы ничего не слышали.

Ма Юнь, как человек доброжелательный и любезный, дважды произнес примирительное «а-а!» и, расплывшись в улыбке, замолчал.

Однако лица настоятеля храма Убэй Сюаньцзина, уважаемых заклинателей из Дворца Хохуан и Храма Шанцин выглядели не лучшим образом. Но даже сложенные вместе выражения лиц всех этих людей и вполовину не могли сравниться с мрачным лицом Цзян Си.

Хотя он ничего не сказал, однако был явно оскорблен этим «во главе со мной» из уст какой-то девчонки. Бесстрастно поглаживая свой перстень главы, Цзян Си тяжелым взглядом уставился на эту наглую девицу.

Та же, наслаждаясь всеобщим вниманием, вдохновенно продолжила:

— Сейчас каждый выскажет свои мысли и предположения, а потом мы вместе их обсудим, что в этом плохого?

Сюэ Мэн вспыхнул так, что искры брызнули во все стороны:

— Если хочешь рассказывать сказки, делай это дома.

— ?..

Девушка замерла в изумлении, а затем в один миг ее глаза наполнились слезами. Повернув голову, она посмотрела на старших соучеников и дядюшек-наставников из Палаты Цзяндун и, всхлипнув, заныла:

— Он… он такой неразумный, он обругал меня...