Хаски и его учитель белый кот. Том III

А когда снова открыл глаза, то испытал приступ панического страха, не обнаружив Чу Ваньнина на кровати рядом с собой.

— Учитель?!

Он резко поднялся и сел.

А потом увидел Чу Ваньнина, стоящего у полуоткрытого окна. Уже светало, за окном моросил дождь.

Мо Жань облегченно вздохнул и протянул руку:

— Учитель, иди сюда…

Однако Чу Ваньнин не сдвинулся с места. Аккуратно одетый в свои неизменные белоснежные одежды, он спокойно посмотрел сверху вниз на лежащего на кровати мужчину. Вглядевшись в его лицо, Мо Жань внезапно почувствовал, как в его сердце поднялась волна тревоги.

Чу Ваньнин сказал ему:

— Мо Жань, мне пора идти.

— Идти? — он замер в оцепенении. Постель все еще хранила тепло чужого тела, на подушке лежало несколько вырванных в порыве страсти длинных волос, а в воздухе витал слабый запах похоти. Чу Ваньнин стоял прямо перед ним, но, казалось, между ними было бескрайнее море. Почувствовав его отчуждение, Мо Жань встревожился не на шутку. — Куда ты собрался? Павильон Алого Лотоса — твой дом.

Чу Ваньнин покачал головой и, повернув лицо к окну, за которым забрезжил серый рассвет, сказал:

— Времени нет, уже светает.

— Ваньнин!

Мо Жань только на миг закрыл глаза, а когда открыл их, то понял, что комната пуста. В ней не осталось ничего от Чу Ваньнина...

В панике он вскочил с постели и, наспех накинув одежду, без носков и обуви, спотыкаясь, выскочил за дверь.

Поднявшийся ночью сильный ветер сбил с веток роскошный яблоневый цвет, обнажив неприглядную голую кору.

— Ваньнин? Ваньнин!

В отчаянии Мо Жань бегал по Павильону Алого Лотоса, пытаясь отыскать его, но продолжал старательно обходить пруд с лотосами, подсознательно не решаясь пойти к нему… Нет, он не смел идти.

И все же, в конце концов, совсем пав духом, он направился именно туда.

Босыми ногами он неохотно ступал по холодным, как лед, камням мощенной серо-голубым известняком дорожки.

Он был еще на приличном расстоянии от пруда, когда увидел его. Взгляд Мо Жаня очень медленно скользнул с белых пальцев ног до полностью лишенного красок жизни лица.

Все еще не веря, он широко открыл глаза, уставившись на человека, лежащего в пруду с лотосами.