Хаски и его учитель белый кот. Том III

В стандартных условиях ему обычно удавалось справиться со всеми вызовами, используя свои невероятные способности целителя, однако когда требовалось использовать духовные силы, его тело просто не выдерживало.

Ши Мэй на несколько секунд закрыл глаза, а потом опять посмотрел на Тасянь-Цзюня:

— Я еще раз спрашиваю: зачем ты только что это делал?

Поскольку сейчас он находился под его полным контролем, Тасянь-Цзюнь бездумно и без особых эмоций ответил ему:

— У него жар и боязнь холода.

— Ну и что с того?

И тогда эта марионетка без души, этот ходячий труп, у которого от прошлой жизни осталось не так много знаний и лишь пара крупинок сознания, безразлично ответил:

— Этот достопочтенный держал его в объятиях, чтобы немного согреть.

— …

Ши Мэй очень долго в упор смотрел на Тасянь-Цзюня."

"— Согреть? — его бледные губы дрогнули. Неожиданно он громко рассмеялся, хотя в глубине персиковых глаз не появилось и намека на улыбку. — Мо Жань, ты совсем обезумел? Для начала проверь температуру своего тела… ты что, совсем не понимаешь, что из себя представляешь? Ты же холоднее ледяной глыбы.

В пустых черных зрачках Тасянь-Цзюня на мгновение промелькнула боль, однако, это выражение было мимолетным, ведь, в конце концов, он и правда был всего лишь бесчувственным трупом.

— Встань, — сказал Ши Мэй.

Даже получив прямой приказ, Тасянь-Цзюнь не спешил подниматься.

— Встать, я сказал!

Произнесенный столь жестким тоном, этот усиленный приказ все же смог заставить Тасянь-Цзюня повиноваться.

Император медленно поднялся с кровати. Полы его одежды были по-прежнему широко распахнуты, и тепло от Чу Ваньнина все еще оставалось на его груди, которая уже давно не поднималась и не опускалась.

— Пошел вон, — мрачно приказал Ши Мэй.

Тасянь-Цзюнь очень медленно и неохотно сделал несколько шагов, но потом вдруг снова замер на месте и тихо сказал:

— Есть.

— …Что?

— Есть, — словно впав в ступор, повторил Тасянь-Цзюнь.

Ничего не понимая, Ши Мэй переспросил:

— Что есть?

— Тепло, — этот мужчина медленно поднял руку и погладил себя по груди ровно в том месте, где на его коже все еще оставалось тепло от тела Чу Ваньнина. — Вот здесь горячо.

В этот момент Ши Мэю показалось, что в него воткнули иглу. Он буквально взвился от ярости.