Хаски и его учитель белый кот. Том III

Но мрак тоже некогда сиял, а пепел был обжигающе горячим. У него тоже были месяцы и годы света и тепла, о которых сейчас никто не ведает и от него уже никогда не узнает.

Мо Жань отдал без остатка все свои духовные силы.

Он видел, как разлетаются птицы, войско мертвецов погружается в землю, живые люди освобождаются от контроля Вэйци Чжэньлун, и черные шашки трескаются одна за другой. Он видел, как черный прилив, грозивший захлестнуть Пик Сышэн, потеряв свою мощь, отступает и рассеивается.

"Люди говорили, что он великий грешник, а его чудовищным злодеяниям нет прощения, и в этом он сам был с ними полностью согласен. Однако в итоге этот демон сделал для мира то же самое, что и божественный дух. Для Мо Жаня Чу Ваньнин стал светом во тьме, следуя за которым, он шаг за шагом прошел весь его путь[265.1].

— Брат!

— Жань-эр!

Он смутно слышал, что кто-то зовет его.

Услышав, как они зовут его, он почувствовал облегчение и даже нашел в себе силы растянуть губы, словно собираясь улыбнуться, но, в конце концов, по его окровавленному лицу ручьем потекли слезы.

Он хотел сказать: «Простите, я правда поступал дурно», — но горло перехватило и сдавило так, что в итоге он лишь жалобно простонал:

— Не ненавидьте меня.

Я правда…

Я правда очень люблю вас всех.

Я люблю дядю и тетю, люблю Пик Сышэн, люблю этот кусочек душевного тепла и доброты, украденный у вашего кровного родственника.

Дядя, тетя, Сюэ Мэн.

Не ненавидьте меня.

Миллионное войско отступило. С головы до ног покрытый грязью и пылью Мо Жань тяжело осел на землю.

Когда в прошлой жизни Чу Ваньнин в такой же ситуации потерял сознание, его белые одежды были в крови, но при этом сам он выглядел очень чистым и незапятнанным. Этим он в корне отличался от Мо Жаня, ведь Мо Жань всегда был грязным.

Прежде чем окончательно потерять сознание, он почувствовал, как госпожа Ван обхватила его своими мягкими и теплыми руками и с сердечной болью в голосе позвала его по имени:

— Жань-эр.