Хаски и его учитель белый кот. Том III

Пронзив небеса, звук распространился повсюду и, достигнув сознания подконтрольных ему марионеток, заставил их заколебаться в нерешительности. А потом он вспомнил, как все пальцы главы Дворца были сломаны, а сухожилия порваны…

— Зачем так отчаянно сопротивляешься?

— Пусть, как глава, я не в силах защитить покой Дворца Тасюэ, но я никогда не сбегу с поля боя.

Сюнь был разбит, и мелодия умерла.

Победить невозможно…

В возникшем хаосе Мо Жань заметил, как неподалеку госпожа Ван и Сюэ Чжэнъюн рука об руку дают отпор врагу.

Через обе жизни эти остекленевшие безжизненные глаза с ненавистью и обидой смотрели на него.

Холодно.

По-настоящему холодно.

Каждая косточка и мышца Мо Жаня дрожала от этого холода, пальцы заледенели. Ши Мэй сделал это… он действительно на это пошел!

Когда Ши Мэй забрал Чу Ваньнина, он подумал, что не стоит его недооценивать и, поддавшись на шантаж, исполненный решимости вернулся на Пик Сышэн.

А если бы он, повинуясь порыву, не стал слушать угроз Ши Мэя и продолжил настаивать на том, чтобы вернуть Чу Ваньнина, что тогда было бы?

Половина лучших заклинателей этого мира собралась сегодня здесь, и если бы все эти люди вот так просто сгинули на Пике Сышэн, что тогда было бы?

Звенья созданного Ши Мэем плана были соединены так плотно, что у него не было и минуты на передышку.

Так не может продолжаться! Нельзя позволить такому продолжаться!

Раз Ши Мэй сказал, что этот «сюрприз» был подготовлен специально для него, значит для всего этого была какая-то веская причина. Раз уж он послушался его и вернулся, значит есть какой-то способ все решить! Он не хотел стать свидетелем повторения былого, не мог допустить разрушения Пика Сышэн и не мог снова увидеть, как дядя и тетя умирают у него на глазах.

Если все завязано на повторении случившегося тогда, разве не должен он сойтись в поединке с самим собой так же… как когда-то ему самому противостоял Чу Ваньнин?

Мо Жань внезапно пришел в себя и, расталкивая наседающую толпу, бросился к тете и дяде.