Хаски и его учитель белый кот. Том III

Поскольку она редко покидала помещение, кожа Му Яньли была такой белой, что можно было разглядеть голубые вены под ней. Плавно и не спеша эта женщина вошла в зал и, остановившись, холодно уронила:

— Сожалею, что заставила вас долго ждать.

— Хозяйка Цитадели прибыла позднее условленного часа. Вас задержали какие-то неотложные дела? — спросил настоятель Сюаньцзин.

Му Яньли покачала головой:

— Вовсе нет, Цитадель Тяньинь никогда не арестовывает людей без доказательств, поэтому, прежде чем мы отправились сюда, люди моего ордена тщательно проверили прошлое образцового наставника Мо с Пика Сышэн.

Она сделала паузу. Пара больших миндалевидных глаз холодно воззрилась на Мо Жаня, алые губы вновь чуть приоткрылись:

— После проведенного нами расследования выяснилось, что дело куда сложнее, чем предполагалось ранее, и этот человек, известный как образцовый наставник Мо… оказался замешан в давнем нераскрытом деле, что имело место много лет назад в округе Сянтань.

Люди в толпе обменивались недоуменными взглядами. Некоторые с сомнением переспрашивали у друг друга:

— Что еще за нераскрытое дело?

Лишь лицо Мо Жаня стало белым, как мел, а ладони мигом вспотели.

Он никак не ожидал, что именно сейчас это дело вдруг выйдет наружу.

Му Яньли стояла над ним, как палач. Равнодушно взирая на стоящего на коленях посреди зала мужчину, она произнесла:

— Господин бессмертный Мо, давайте обойдемся без лишних слов. Вы сами знаете свое прошлое и понимаете, о чем я говорю.

Потеряв дар речи, Мо Жань закрыл глаза."

"Сразу после своего перерождения он прекрасно понимал, что для того, чтобы прожить в этом мире без забот и тревог, ему обязательно нужно своими руками убить несколько человек. Однако в начале у него не было сил и возможностей это сделать, а впоследствии, когда все это появилось в избытке, он уже сам не захотел отнимать жизни невинных людей ради своих корыстных интересов.

Увидев, что он не собирается отвечать, Му Яньли спокойно констатировала:

— По-видимому, образцовый наставник Мо не намерен сам признать свою вину.

После того, как она сказала это, на ее холодном красивом лице отразилось неприкрытое презрение.