Хаски и его учитель белый кот. Том III

Среди смятых простыней и одеял задыхающийся и сгорающий от страсти Тасянь-Цзюнь низко и хрипло выдохнул:

— Это ведь здесь?

На самом деле Мо Жань отлично знал все эрогенные зоны Чу Ваньнина, в конце концов, они занимались этим несчетное множество раз, но из-за удивительной выносливости и выдержки Чу Ваньнина, тот очень редко стонал во время секса, поэтому Мо Жань не был уверен окончательно.

Всматриваясь в нахмуренное выразительное лицо своего любовника, он чутко реагировал на каждый отклик его тела и, в соответствии с реакцией, немного менял позу и угол проникновения.

— Когда я тебя ебу, где тебе приятнее всего?

Как все запутанно. Все… все это было так запутанно.

Чу Ваньнин слушал, как, тяжело дыша и осыпая его поцелуями, Мо Жань снова и снова шепчет ему на ухо эти бесстыдные вопросы, и тонул в неистовом безумии, где боль и страсть сплелись, словно ураганный ветер и проливной дождь.

Впервые в жизни он почувствовал себя безвольной ряской, просто плывущей по течению жизни, не способной ни за что ухватиться, ничего контролировать и ничего изменить.

Всю эту ночь он был как никогда хрупок и уязвим.

Еще невыносимее было то, что, хотя он ни разу не ответил, по трепету его тела и выражению глаз Мо Жань очень быстро нашел правильный угол и нужную позицию, после чего он был уже не в силах терпеть.

Окрыленный успехом, Тасянь-Цзюнь неистово и яростно засаживал именно туда, каждый раз доставая до того самого места внутри Чу Ваньнина. Сначала, кусая губы, ему все же удавалось сдерживаться, но потом толчки Мо Жаня стали резче и сильнее.

И все-таки Чу Ваньнин еще держался. Его сопротивление продлилось ровно до того момента, когда Мо Жань схватил его за подбородок и, продолжая стремительно таранить снизу, впился в его губы голодным и жаждущим поцелуем.

Глаза Чу Ваньнина вдруг затуманились, и когда этот затяжной поцелуй завершился, как бы он ни хотел сдержаться, почему-то это стало просто выше его сил.

Не выдержав напора Мо Жаня, покорно следуя за пронзающими его тело движениями, он хрипло и низко застонал, беспомощно хватая воздух и отчаянно задыхаясь.

Попытки ухватиться за матрас были сродни тому, как он из последних сил пытался уцепиться за свою трещащую по шву гордость. Но все бесполезно, Мо Жань брал его слишком свирепо, глубоко и властно.