Хаски и его учитель белый кот. Том III

Первый глава

— Ни шагу вперед! Назад! Все назад! Отступайте к подножью горы!

Люди начали поворачивать головы в ту сторону, откуда раздался отчаянный крик. Сначала они увидели Мо Жаня, буквально летевшего к ним, едва касаясь земли полами своей черной походной одежды, а уж потом разглядели женский труп, который с диким воем пытался его догнать.

— Жань-эр?! — испуганно воскликнул Сюэ Чжэнъюн. — Что… что случилось?!

— Назад! Все возвращайтесь! — кричал Мо Жань, сверкая черными как смоль глазами, похожими на вынутые из ножен мечи.

— Наньгун! Опускай Разделяющий Души Камень!

Наньгун Сы тут же бросился наверх… туда, где над захоронением «Беззаветно преданных душ» располагались многочисленные могилы высокопоставленных учеников-последователей прошлых поколений школы Жуфэн. Чтобы страдания душ погибших не вредили следующим поколениям, между двумя кладбищами была возведена огромная разделительная стена.

Наньгун Сы бросился к ней со всех ног, а Е Ванси следовала за ним по пятам, но не успели они добежать до стены, как Наньгун Сы вдруг замер словно вкопанный…

Он внезапно увидел, что с вершины медленно спускается группа людей, одетых в украшенные вышитыми журавлями сине-зеленые форменные одежды, подпоясанные развевающимися на ветру шелковыми кушаками.

Но Наньгун Сы знал, что это не так.

И Е Ванси тоже это прекрасно понимала.

Кроме того, было у всех этих последователей Жуфэн кое-что, отличавшее их от обычных людей: у каждого на глазах была повязана голубая лента, украшенная вышитыми журавлями.

Казалось бы, небольшая деталь, но любой из рода Наньгун прекрасно понимал, что это значило... глаза живого человека никогда не закроют этой лентой. Перед тем, как закрыть гроб, наставник повязывал ее умершему последователю Духовной школы Жуфэн, в знак того, что теперь, когда пришла пора верхом на журавле лететь на запад[212.

Все, кто сейчас спускался к ним с вершины горы, были покойниками Жуфэн!

Наньгун Сы попятился назад и, подняв руку, неосознанно прикрыл Е Ванси своим телом.

Не поворачивая головы, он лишь тихо прошептал:

— Спускайся.