Хаски и его учитель белый кот. Том III

Увидев Учителя, Чу Ваньнин с улыбкой сказал:

— Учитель, эти пирожные на вид очень вкусные.

— Хочешь попробовать?

— А можно?

На лице Хуайцзуя появилось отрешенное выражение:

— На самом деле, они нравятся вам обоим…

Услышав его слова, Чу Ваньнин широко раскрыл глаза и простодушно спросил:

— Кому нравится?

Хуайцзуй сжал губы, а потом сказал:

— …Не важно. Учитель просто вспомнил о старом друге.

Он купил целых три цветочных пирожных из клейкого риса, а после задумчиво наблюдал, как Чу Ваньнин откусил сразу большой кусок.

Подобно бурной реке, события прошлого захлестнули старого монаха.

Хуайцзуй тихо вздохнул и закрыл глаза.

Вдруг кто-то потянул его за рукав. Опустив голову, он увидел разломанное пополам пирожное с видневшейся внутри мягкой и нежной начинкой из бобовой пасты, от которой шел горячий и ароматный пар.

— Большая половина для Учителя, меньшая половина мне.

— Почему мне отдаешь больше?

— Учитель выше, ему надо больше есть.

Мо Жань смотрел, как Хуайцзуй берет у него пирожное, а потом они вместе едят и болтают рядом с лавкой сладостей. Стоя рядом с ними под ярким солнцем Линьаня, он едва заметно улыбнулся.

Так больно.

Он снова почувствовал, как в его сердце любовь струится и плещется, словно весенний родник. Столкнувшись с таким Чу Ваньнином, разве можно было не смягчиться и не полюбить его?

Это был самый милый и послушный, самый лучший ребенок на свете.

Яркий солнечный свет перед его глазами снова померк.

На этот раз новый фрагмент воспоминаний возник не сразу. Стоя в кромешной тьме, Мо Жань почувствовал, как в его уши проникает печальный и бесплотный, как душа покойника, голос Хуайцзуя:

— С утра до позднего вечера я был рядом с ним. Я обучал его писать и читать, давал ему духовные наставления, учил рассуждать и искать истину. Но больше всего меня заботило его совершенствование и обучение магии... ведь я не забыл, что создал этого ребенка для того, чтобы в итоге вернуть его моему благодетелю.

Хуайцзуй сделал паузу, а когда продолжил, голос его стал еще более низким.

— После только и останется, что вплавить остатки поврежденной души Чу Ланя в его тело.

Мо Жань: — !..

Хуайцзуй хрипло продолжил:

— В то время я не считал это неправильным.