Хаски и его учитель белый кот. Том III

С последним ударом большого колокола стоящий перед статуей Хуайцзуй тихо прошептал:

— Тогда так тебя и назову, Чу Ваньнин!

Он прокусил себе кончик пальца. Стоило капле крови, наполненной духовной энергией металлической природы, упасть на дерево, и вся комната в один миг наполнилась ярким сиянием.

У находящегося в эпицентре этого сияния Мо Жаня затрепетали ресницы. Он попытался прикрыть глаза, однако веки его тоже начали дрожать. Он старательно пытался что-то рассмотреть в этом потоке света, но из-за наполнивших глаза слез яркое сияние ослепляло, и все выглядело таким размытым, что невозможно было ничего разглядеть.

Чтобы избежать этой пытки, Мо Жань крепко зажмурил глаза и вдруг подумал…

Если Чу Ваньнин уже обо всем этом знает, как сильно, должно быть, сейчас болит его сердце?

Не живой человек.

Без отца и матери.

Всего лишь кусок сухого дерева и капля крови.

Больше тридцати лет он жил в неведении, застряв между небом и землей.

— Священное дерево не имеет души. После того как я пролил на шэньму каплю своей крови, деревянная статуя в самом деле стала человеком, превратившись, как я и хотел, в полное подобие маленького господина Чу Ланя.

Мо Жань увидел маленького Чу Ваньнина, который сидел рядом с Хуайцзуем и, уплетая танхулу, спрашивал у него:

— Учитель, ты все время говоришь, что вытащил меня из снега у дороги.

Взгляд Хуайцзуя устремился на далекие горные вершины. На миг потеряв самообладание, он тихо выдохнул лишь одно слово:

— Линьань.

— Поэтому я уроженец Линьаня?

— Да.

— Но я никогда не покидал храм и понятия не имею, на что похож Линьань, — Чу Ваньнин выглядел немного расстроенным. — Учитель, я хочу спуститься с горы и посмотреть на внешний мир. Я… хотел бы увидеть Линьань.

Призрачный образ постепенно побледнел и пропал вместе с Храмом Убэй.

Стоял июнь — время, когда цветущие лотосы радуют глаз свежей прелестью и совершенством форм, сбивая с ног своим ароматом. Маленький Чу Ваньнин, который на вид был даже младше Ся Сыни, подпрыгивая, топал по брусчатой дорожке из голубовато-серого известняка, а Хуайцзуй неспешно следовал за ним.

— Ваньнин, иди медленно. Осторожнее, не упади.

Чу Ваньнин рассмеялся и обернулся.