Хаски и его учитель белый кот. Том III

Услышав этот голос, Тасянь-Цзюнь сначала несколько растерялся, но быстро пришел в себя и насмешливо протянул:

— Ну надо же, кто бы мог подумать, что это окажется «он», — император небрежно с ленцой махнул рукой и отдал приказ сопровождавшим его марионеткам, — разойтись! Все в порядке, пусть войдет.

Всю обратную дорогу Мо Жань не переставал думать о шашках Вэйци Чжэньлун и технике Пространственно-временных Врат Жизни и Смерти. Он подозревал, что Хуа Биньань был далеко не последним человеком, вовлеченным в это дело.

Так что же за могущественный человек мог стоять за всем этим?

Вэйци Чжэньлун, Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти, Бугуй… Одна за другой древние легенды становились реальностью. Нить за нитью, событие за событием, два мира переплетались, постепенно становясь одним целым.

Пока не ворвался в Зал Духа Дракона.

Пока своими глазами не увидел «того самого» человека.

От прилива крови загудело в ушах, зашумело и зазвенело в голове. Какое-то время он не мог дышать, лишь шевелил губами, не в силах проронить ни звука.

Нет…

Нет!

Как это может быть правдой?

Окруженный плотным кольцом последователей тот мужчина выглядел очень циничным и равнодушным ко всему. В его взгляде ясно читалось презрение с намеком на игривую насмешку.

С нечитаемым выражением лица он холодно уставился на Мо Жаня.

Те же глаза и брови, тот же нос и губы. То же лицо, тело, дух и харизма[234.5].

За исключением мелких деталей, он словно смотрелся в зеркало и в отражении, за потоком ушедших лет, видел собственный призрак, что так и не рассеялся после его кончины.

"Уголки губ Наступающего на бессмертных Императора чуть приподнялись, и от его насмешливой улыбки, казалось, воздух наполнился густым запахом свежей крови.

Он притянул к себе обездвиженное тело Чу Ваньнина и, коснувшись кончиком пальца его губ, применил заклинание безмолвия, чтобы запечатать его рот.