Хаски и его учитель белый кот. Том III

Сколько раз в тех видениях он и этот Мо Жань сплетались в порыве страсти? И каждый раз у него было именно такое лицо: болезненно истощенное и бледное, красивое и порочное, с черными как смоль глазами, в которых не было ни капли нежности и тепла, а только лишь жестокость и безумие.

— Даже если ты не скажешь, этот достопочтенный уже знает, — тягучим, как патока, низким голосом протянул этот двойник Мо Жаня. — Учитель, должно быть, думает, кто же я такой, что за вздор несу, и откуда я все-таки пришел.

Кончиками пальцев он нежно и как-то уж слишком интимно провел по щеке Чу Ваньнина.

— Не спеши, в эти детали… этот достопочтенный будет посвящать тебя очень медленно. Заодно напомню… — его взгляд переместился вниз, на левую руку Чу Ваньнина. — Цзюгэ и Хуайша... даже не думай призывать их. Этот достопочтенный давно настороже и не повторит прошлых ошибок.

После того как этот человек упомянул имена двух его божественных оружий, выражение лица Чу Ваньнина стало еще более тревожным, а в сумрачном взгляде раскосых глаз теперь ясно читалось смятение.

— Что случилось? Ты удивлен, что я знаю о Цзюгэ и Хуайша? Однако удивляться тут нечему, этот достопочтенный довольно неплохо изучил этот грешный мир и знал о них задолго до того, как пришел сюда. Этот достопочтенный знает, что в этом пространстве и времени его «я» еще не переступило через реки крови, заставив тебя обнажить меч и выступить против него.

— Этот грешный мир… ты?

Но Тасянь-Цзюнь лишь усмехнулся и ничего не ответил."

"Чу Ваньнин вдруг почувствовал, что у него волосы встали дыбом от жуткого ощущения, что, этот Мо Жань, видимо, смотрит на самого себя, как на ожившего мертвеца. Его взгляд был совсем таким же, как в его снах: слишком убийственным, слишком бесстыже откровенным, слишком безумным. Внутри его зрачков теснило друг друга множество ослепительно ярких и противоречивых эмоций, которые могли свести с ума любого нормального человека.

— Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти… — медленно произнес Тасянь-Цзюнь. — Наверняка Учителю хорошо известна эта запретная техника.

— !..

— В том, другом мире совершенствования, Учитель, ты уже много лет как мертв.

Он не сводил глаз с Чу Ваньнина, наблюдая, как последние краски жизни покидают его и без того бледное лицо.