Сопутствующий ущерб (СИ)

Безмолвно наблюдая за Дашей, за медленной сменой эмоций на ее лице, Артем видел, что в ее не знавшей правды голове не укладывается давно ставший обыденностью расклад, при котором кровожадные чудовища с бесстыдным комфортом носят маски порядочных людей: обычных отцов и матерей, уважаемых граждан, защитников и героев, пока пострадавшие от их рук обречены бесплодно кричать о пережитом кошмаре в безразличной толпе глухонемых.

Он понимал, какие мысли сейчас разрывают Дашу на части, не позволяя принять действительность.

Замечал в ее устремленном в никуда взгляде вспышки знакомых внутренних сражений.

В прошлом он пережил то же самое. Почти в том же возрасте, что и она.

Шесть лет спустя Артем все еще помнил, насколько было тяжело навсегда распрощаться с верой в справедливую, подчиняющуюся соображениям здравого смысла жизнь.

— Я не знаю, что мне делать... — снова зашептала она уже с большим отчаянием и, подняв на Артема покрасневшие от набежавших слез глаза, потеряно спросила: — Как это вообще возможно — сделать.

.. такое и жить, как обычно? И как мне жить с этим всем?

— Принять, — ответил Артем ровно. — Принять, что формула «добро всегда побеждает зло», на которой, походу, мы все выросли, здесь работает с точностью наоборот.

Глава 17

Трудно было объяснить, почему после неудавшегося разговора с матерью Даша оказалась у дома Муратовых. Ноги будто бы сами привели ее сюда, пока она тщетно пыталась дозвониться до Славы в надежде услышать его голос и хотя бы несколько утешительных слов.

Однако длинные телефонные гудки не прекращались, и в конце концов Даша перестала набирать один и тот же номер снова и снова.

Успев за последние недели привыкнуть к постоянной занятости своего парня, в глубине души она и не рассчитывала на иной результат. С началом стажировки в прокуратуре, куда его ожидаемо отправил набираться опыта отец, Слава уже не успевал, как раньше, подвозить Дашу домой и зачастую далеко не сразу отвечал на звонки.

Обижаться на то, что его жизнь куда разнообразнее ее собственной, Даша не могла, хотя все чаще чувствовала себя немного.

.. обделенной. Может быть, даже... брошенной. Она очень старалась гнать подобные мысли прочь, но иногда все же задумывалась над тем, что все ее дни и ночи теперь крутятся вокруг учебы и дела отца.

Невольное и яркое осознание, что ей некуда и не к кому пойти со своими тревогами, кроме Славы, оказалось для нее неприятным и чуточку пугающим открытием.