Сопутствующий ущерб (СИ)

Спустя полчаса она сдалась и, выпустив из уставших пальцев ручку, осторожно потянулась к телефону. Опаска перед социальными сетями, вызванная в недавнем прошлом заметками об отце, уже померкла, и Даша почти с легкостью окунулась в виртуальный мир.

Успокаивая собственную совесть прилежной ученицы, она заглянула в парочку любимых блогов на медицинскую тему. Новых постов не нашлось, и вскоре Даша увлеченно просматривала все публикации подряд.

Предложенная «умной лентой» запись оказалась для нее полной неожиданностью.

Вникнуть в смысл содержимого сразу ей не удалось. Выверенные, по-юридические точные и формальные предложения, исключавшие любой намек на чувства и эмоции, плохо укладывались в Дашиной голове. Структурированный, идеально разделенный на абзац текст статьи с множеством ссылок на источники, расплывался у нее перед глазами.

Те самые, появившееся около полумесяца назад публикации об аресте отца Даша прочитала и полностью поняла с первой попытки, со второй уже начала замечать противоречащие логике утверждения, а с третьей — была готова аргументированно спорить со всеми доводами анонимных авторов.

Когда же одно предложение за другим принялись вдруг отпечатываться у Даши на сердце, она горько пожалела о своем необдуманном порыве: не стоило читать подобное в присутствии других людей.

Сжав покоящуюся на коленях левую руку в кулак, Даша все быстрее продвигалась сквозь текст и часто-часто моргала. В груди незнакомо давило и кололо, в голове зарождался тяжелый, отупляющий одновременно ум и чувства гул.

Статья, опубликованная в авторитетной юридической газете, — о чем Даша узнала благодаря поисковику, — и за авторством известной столичной правозащитницы Катерины Морозовой не имела ничего общего со слабой попыткой местных интернет-сообществ раздуть сплетню о внезапном несчастье, случившимся с уважаемым всем городом начальником УВД.

Каждое слово, каждый аргумент и вывод имели вес и фактическое подтверждение: Даша ознакомилась со всеми прилагаемыми материалами. Ужас и оторопь, охватившие ее, были такой силы, что ни заплакать, ни пошевелиться казалось невозможным.