Сопутствующий ущерб (СИ)

Спасибо, что спросил своего папу. А то мой молчит. И на работе все время.

— Не за что, малыш. — Слава взял ее за руку и притянул ту к губам, оставляя на коже запястья короткий поцелуй. — Для тебя — все что угодно.

Даша улыбнулась, на миг встретившись с ним взглядами.

Глава 8

Около полутора месяцев спустя

— Заходи. — Незнакомый Даше полицейский распахнул перед ней металлическую дверь. — Сорок минут у вас.

Она молча кивнула. За последние три часа, проведенные на территории СИЗО, Даша растеряла все запасы физических и моральных сил.

Каждый шаг, жест или движение губ Даша совершала будто в замедленном режиме и под неподъемным давлением тонн воды. В ушах стоял гулкий шум, картинка перед глазами раз в несколько секунд расплывалась и мутнела.

Ее тошнило.

От местного пропахшего гнилью воздуха. От давящей на виски духоты.

От здешних людей.

Да, от последних Дашу тошнило особенно. Почти до нестерпимых рвотных позывов.

Руки, заметно испачканные и липкие. Противные и бесцеремонные. Мужские.

Разве ее не должна была обыскивать женщина? Должны ли ее вообще обыскивать? Даша не знала.

Поначалу она пыталась возражать и задавать вопросы, даже спорить, но в ответ получила тихую, достигнувшую лишь ее слуха угрозу полного запрета на свидания с отцом. С той минуты Даша, испугавшись возможных последствий, стала общаться с встречающимися на ее дальнейшем пути сотрудниками исключительно молчаливыми кивками или односложными репликами.

Мысленно она недоумевала, почему мать, побывавшая уже на трех свиданиях с отцом, не предупредила ее о местных порядках. Не дала инструкций или хотя бы шанса прийти в это жуткое место психологически подготовленной.

Даша, вероятно, по собственной неосведомленности, ждала совершенного иного отношения. В родном отцовском отделе полицейские всегда вели себя с ней дружелюбно и по-свойски.

Может быть, зря. Может быть, всю свою жизнь она неверно понимала, на кого и от чего направлена их защита.

Когда Даша наконец попала в комнату для свиданий и впервые за месяц увидела отца, тяготы последних часов забылись. Сразу остановив взгляд на родном лице, она не замечала ни ряд прозрачных перегородок, ни людей за ними.