Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

Сконцентрировалась на побитом, но не потерявшем своей присущей жёсткости лице.

По мимике Уайта сложно было что-то сказать. Я вообще не могла предположить, как он отреагирует на это сравнение. Я не должна была их сравнивать. Но сравнивала.

– Научился?

Меня тряхнуло. Он действительно уточнял?

– Нет, – отрицательно мотнула головой и тихо добавила: – Так и не смог.

– Неудачник."

"Я поражённо захлопала мокрыми ресницами, даже не зная, злиться мне или смеяться. Это прозвучало так просто, так безобидно, будто он говорил о давнем приятеле, в общении с которым подобное обращение считалось нормой.

На моей памяти никто и никогда не называл Эйдена неудачником. Это слово априори не могло стоять рядом с ним. Потому, прилично пометавшись между двумя вариантами эмоций, я рассмеялась. Сначала тихо, а потом всё громче и громче. Звук нарастал и в итоге перерос то ли в рыдание, то ли в хохот. Истеричный хохот. Ненормальный. Я смеялась и рыдала одновременно, не отрываясь от чёрных глаз, невозмутимо наблюдающих за каждой щедро выброшенной слезой.

Максвелл не делал ничего. Не успокаивал, не уговаривал. Просто смотрел. Просто ждал. И в этом был весь он. Его внешнее бездействие поразительно работало на мне самым действенным образом.

И как бы я не старалась, стыд не находился. Даже не прощупывался. Я ревела фонтаном, смотря в самый эпицентр темноты, и не пыталась заглушить себя, остановить. Я хотела выпустить всё. И только почувствовав знакомую, раздражающую белки сухость, вытерла лицо руками и, шмыгнув носом, раскаялась:

– Прости.

– Хочешь поговорить об Эйдене?

Существовал ли на этой планете человек, способный удивить меня больше, чем Максвелл Уайт? Он только что предложил мне поговорить об Эйдене! И я не знала, как на это стоит реагировать.

– Я… я не знаю… я удивлена, что хочешь ты.

Чемпион поставил ведёрко мороженого между нами и, снова закинув руку за мою спину, склонил голову набок.

– Мне интересна ты. А значит, и человек, ради которого ты готова была сойти с ума.

Готова. Не сошла, а готова. Несвершившееся действие.

Отвернулась, пытаясь отыскать в траве новый источник для концентрации взгляда. Не получилось. Но получилось найти старый. Всё та же божья коровка. Она достигла кончика травинки, а затем расправила крылья и улетела.

– Эйден любит… любил грифельные карандаши, песни Бибера и дождь. Рисовать и бросать вызов самому себе. Не умел обижаться, кричать и сплетничать.