Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

Жжение и боль потонули в сокрушительном ворохе иррационального удовольствия.

Ни секунды на привыкание. Сразу – на полную глубину, обжигая резью низ живота. Его язык жадно прошёлся по ушной раковине и, вместе с очередным толчком пробравшись внутрь, выбил из моей груди хриплый полустон.

– Он трахал тебя нежнее?

У меня сердце остановилось. Просто замерло в груди и не торопилось заводиться. На лбу выступил пот.

– Зат… заткнись…

Мужские пальцы заползли в волосы, жёстко стянули корни, и влажный шлепок наших тел, как удар электрошокера, вновь запустил сердечный ритм.

– Не. – Толчок. – Слышу. – Толчок. – Ответа. – Никакой ласки. Лишь звериные, грубые движения бёдер, сопровождающиеся мокрым постыдным хлюпаньем.

Мышцы сумасшедше пульсировали вокруг вторгающегося члена, и меня кидало от боли к кайфу и обратно.

Он ломал. Вытрахивал ненужную гордость, потрошил характер. Сдавливал до синяков и… владел. Он мной владел.

И мне нужно было… ещё немного… чтобы…

«Нет-нет-нет! – чуть не завопила я, когда всё резко прекратилось.

Запутавшиеся в моих волосах пальцы чемпиона медленно разжались, и я, всхлипнув, уткнулась лбом в пол, содрогаясь от плывущих перед глазами незавершённых грязных желаний.

Уайт великодушно подарил мне передышку, совершенно не планируя покидать моё безвольное тело, и, словно в насмешку, мягко провёл загрубевшей подушечкой пальца по моему шраму на щеке.

– Я спросил: он трахал тебя нежнее? – Раскалённое дыхание опалило затылок уже въевшимся под кожу ароматом.

Ощущая себя жертвой в руках опытного садиста, я, в мучительной агонии поджав пальцы на ногах, еле сдерживалась, чтобы самой не задвигать бёдрами.

– Пошёл к чёрту!

Горячие ладони Максвелла незаконно медленно прошлись по спине, погладили ноющую ягодицу.

– Приму за «да». Мне тоже быть с тобой нежным? – Нездоровый вопрос нетерпеливым голосом вонзился в голову."

"Мы сошли с ума. Оба. Иначе я не могла объяснить своё вымученное сухими губами:

– Нет.

Сзади раздался звук, напоминающий смешок. Злой, грубый. Совсем невесёлый.

– Хочешь доказать, какой я плохой? – обволакивающе тихо спросил Уайт, продолжая с обманчивой лаской успокаивать кипящую после его шлепков кожу. – Тебе не нужны доказательства, Эм. Я – плохой.

Максвелл обвил рукой мою талию и, легко поставив на четвереньки, царапнул кожу бёдер шуршащей тканью шорт, которые он даже не соизволил снять.