Семь способов засолки душ

Ее зовут Надя, эту девушку. Ника когда-то ее знала.

Когда-то, четырнадцать лет назад, Надя легла на этот берег, сунула голову в воду и захлебнулась.

— Привет, — говорит Ника.

Надя открывает рот, но из него не вырывается ни звука, лишь вытекает черное и вязкое, капает на снег. Она щурится в улыбке и по-змеиному соскальзывает в воду целиком. Ника бочком подбирается к краю, склоняется, всматриваясь в донную тьму. Ничего не разобрать.

Нога съезжает по склону в реку, вода льется в ботинок. Потеряв равновесие, Ника садится с размаху на снег.

Под воду уходит вторая нога. Ника цепляется за берег, но пальцы только сминают снег. Что-то обхватывает лодыжку, крепко держит, дергает."

"Вода смыкается над Никой, и холод обжигает так, что, кажется, сердце остановилось. Пульс закладывает уши, все вокруг теряет звук и контуры. Намокшая куртка тянет на дно.

Поверхность реки сгущается, мрачнеет, как небо в сумерках, и из ее чернильной плоти вдруг пробивается холодный желтый свет. Это луна. Огромная луна летит к Нике, а может, это Ника падает в укрытый тенью кратер, и что-то тянет ее за руку — правую, где татуировка.

Душа третья

выдох первый

Знай Рома, что Ника вздумает вот так вот искупаться, никуда бы от нее не отошел. Хрен бы вообще куда повез. Хотя теперь-то что, сам виноват. Мать позвонила, а он перепугался, думал, срочное, думал, оставит на минуту-две, ничего же страшного не произойдет. Мать, как оказалось, увидела новость про девушку-самоубийцу — на этот раз на ж/д путях, легла на рельсы, — и рыдала в трубку.

Рома успокаивал ее: не, ну ты чо, это не Светка, Света жива, она просто проебалась в каком-нибудь притоне — нучтотыговоришьтакоеромачтотыговоришь — да все в порядке с ней. Будь это Светка, тебе бы уже набрали. Со мной связались бы. Нас бы вызвали на опознание, у них же есть Светкины приметы, ты же знаешь, я мотаюсь к ним, держу руку на пульсе, они нас помнят, дядя Толя их просил.

Когда мать позвонила, на долю секунды Рома поверил — Светку нашли. Поэтому он отбежал, решил не ждать. Накатил страх, что нашли мертвой.

И надежда, что нашли живой. И желание, чтобы все это завершилось наконец уже хоть как-то, чем-то.

В итоге из-за его невнимательности чуть не отъехала другая девушка, которую ему доверили. Которую он сам, долбоеб, привел на берег к полынье. И Ника отъехала бы точно, не выплыла — в длинном пуховике-то.

Он обернулся раз — она сидела на корточках у берега, снимала на телефон дерево и реку. Обернулся два — а Ника уже в воде, бульк и привет.