Секретарь старшего принца 8

И Элор наслаждается этим моментом, он рассматривает меня.

— Если бы ты только знала, какие сны с тобой мне снились.

— Со столом, — шепчу я.

— Как я тебя к нему придавил, — низкий хриплый голос Элора — о, какой он соблазнительный, у меня даже ноги дрожат и пальцы поджимаются от возбуждения.

И сон — я тоже видела тот изумительный сон.

Я молчу, но Элор будто прочитывает что-то в моём лице и рывком стаскивает меня со стола, чтобы развернуть и одним рывком распороть на спине и мой сюртук, и рубашку. Чтобы одним движением склонить меня на стол и наклониться самому, прижимая к деревянной восстановленной поверхности.

Опустив ладонь на то место, где недавно его когти вспарывали дерево, Элор склоняется к моему уху и рычит:

— В этот раз всё будет иначе."

"По моей спине волной разбегаются мурашки. Кажется, я сама плавлюсь: от звука его голоса, обещания, ситуации.

Острые когти скользят по моей спине до самого пояса с Многоликой. Она расстёгивается и тяжёлой металлической змеёй соскальзывает на пол. Пальцы Элора застывают на моей пояснице, и я дёргаю ногой, отвлекая его от моего призванного оружия.

И снова треск ткани в обнажающем меня рывке. На этот раз горячий воздух щекочет ягодицы. К нему присоединяются ладони, скользят вниз, увлекая за собой обрывки брюк и панталон. Но Элор не задерживается с этим, он выпрямляется и придавливает меня к столу, позволяя ощутить твёрдость распирающей ширинку плоти. Мелкая дрожь пробивает меня, кругом идёт голова. Губы приоткрываются, я уже собираюсь снова поторопить Элора, но…

Сам процесс мне нравится.

Укус в основание шеи подстёгивает возбуждение, и вот уже я царапаю когтями стол, проскальзывая по нему и захлёбываясь полустоном. Зрение расфокусируется, размывает всё вокруг, будто сам мир стирается, ужимается до нас двоих и стола, до моих ощущений: Элор снова прикусывает основание шеи. Целует место укуса. Лопатки. Между ними.

Нежно. Очень нежно.

Упёршись ладонями в стол, приподнимаюсь, дёргаю бёдрами, будто желаю вырваться из зажима между деревянной поверхностью и Элором. Он, уткнувшись носом мне в плечо, замирает.

Как же трудно, когда нет возможности обмениваться эмоциями, без слов показывая, чего ты хочешь.

— У тебя был сон, — рычу я утробно. — Жёсткий сон…

Рука Элора вздрагивает на моём бедре.

Проскальзывает выше к лопаткам — и одним толчком придавливает меня к столешнице.