Секретарь старшего принца 8

Одним крылом прикрывает, а ведь столкновение с опасностью маловероятно: весёлый квартал хорошо охраняется, наше появление здесь вряд ли афишируется. Спать долго я не могла — вино слишком быстро перерабатывается драконами, чтобы отключиться всерьёз, а я ещё и впадаю в забытьё очень быстро, не успеваю напиться в достаточной мере.

Уверена, мы с Элором пробыли здесь от силы часа три, этого маловато для подготовки атаки Неспящими.

Двери в серо-голубые апартаменты я раскрываю сама телекинезом (пусть привыкает!), Элор шагает в чувственно-красный полумрак коридора.

Там, в конце, приоткрываются двери, и кто-то выходит.

— О! — одного звука хватает определить в говорящем посетителя, вместе с которым я заходила внутрь.

Он опознал Элора? А если узнал Элора, то и меня узнал по серебряным волосам, несмотря на то, что я уткнулась Элору в грудь.

Проклятье!

Не хочу, чтобы об этой сцене потом судачили.

— Иди помедленнее, — шепчу в шёлк рубашки. — Пожалуйста.

А сама тянусь, тянусь ментальной силой к магу в конце коридора.

Улавливаю флюиды изумления, нарушившие чувственно-похотливую атмосферу заведения.

Элор несёт меня медленно, осторожно, словно драгоценность. На его руках спокойно, и я практически беспрепятственно бросаюсь на защитный амулет человека. Хитрая система, но без оповещений попыток прощупывания (мы, менталисты, не любим сдавать своих даже в таких мелочах). Навыки взлома отточены достаточно, чтобы потеснить в голове алкогольный дурман. Привычка мгновенно собираться для дела работает на меня. Ещё немного — и я вхожу в чужое сознание.

Стремительно ныряю чуть глубже, чтобы изменить воспоминание о цвете моих волос. Потом — подправить его мысли о том, кто же эта загадочная незнакомка. Сделанный по крою платья вывод о моей принадлежности к драконам убираю. Предположение о принадлежности к серебряным по цвету волос тоже убираю. Скольжу по воспоминаниям дальше: напившись, человек выходит в уборную — и почти сталкивается с Дарионом.

Распахнув глаза, я впиваюсь в камзол Элора. Моё тело наряжено, как струна, дыхание перехватывает.

Но, несмотря на бунт тела, мой отточенный тренировками разум вгрызается в чужие воспоминания.

Дарион.

Он привлекает внимание.

Он идёт.

Он открывает ту самую дверь, за которой скрылась незнакомка с серебряными, — нет, чёрными! — волосами.

Стоит на пороге.

Смотрит куда-то внутрь.

Не двигается.

Его лицо мрачно, очень мрачно, словно он жену застукал за изменой.

Меняю это воспоминание, меняю лицо Дариона, перелепливаю его фигуру.