Седьмое море

Поругает и отпустит.

— Оружие решил проверить? — усмехнулся Дан. — Смазать и почистить?

— Помнишь, я тебе говорил, что если ты притронешься к моей жене, я тебя убью?

— Дима, да не было ничего!

— А что случилось в новогоднюю ночь на открытой палубе?

— Мы просто были пьяные, — хрипло сказал он.

— Я свое слово всегда держу.

— Дима!

— Если ничего не было, что же ты так испугался? Ты мне сейчас все расскажешь! — повысил голос Сажин. — Я от тебя хочу это услышать!

Дан посмотрел ему в глаза и вдруг испугался. А ведь и в самом деле убьет! В каком-то отчаянном броске Голицын кинулся к столу, пытаясь схватить пистолет.

Сажин вскочил, чтобы перехватить его руку. Резкое движение — и пистолет отлетел к двери.

— Что тут у вас происходит? — Даша нагнулась и подняла его. — Дима, почему вы кричите?

— Положи пистолет! — взвизгнул Дан. — Это тебе не игрушки! Дима, скажи ей!

— Дима? — Даша вопросительно посмотрела на мужа. — А ты мне говорил, что в доме нет оружия.

— Я врал. Мы с Даном выясняем отношения, милая.

Кто из нас круче. Здесь необходим весомый аргумент. Я тебе врал. В доме всегда был пистолет. Я ведь круче Голицына?

— Оба дураки, — презрительно сказала она. — Сажин, твоя ревность меня достала. Как мальчишки, честное слово! Как вы мне оба надоели! — Она взмахнула пистолетом.

— Сажин! — заорал Дан. — Она же ненормальная! Она нас с тобой перестреляет! Она в психушке лежала!

— Да, у нее особые отношения со смертью.

— Я и говорю, что она нас перестреляет!

— Ну, если ей так хочется, — пожал плечами Сажин.

 — Милая, сними оружие с предохранителя. Там есть такая собачка… Опусти ее вниз. Пальчиком надави. Сильнее. Вот так. Умница!

— Ты идиот! — у Голицына началась истерика. — Ты зачем ей это сказал?!

— А я люблю рисковать, — рассмеялся Сажин. — Дан, ну посмотри, разве это не прекрасно? — Он кивнул на пистолет в руке у жены. — Быть может, это последние минуты твоей жизни. Расслабься. Тебе мешает страх. Как только ты справишься с нервами, ты поймешь, что надо сказать моей жене, чтобы она выстрелила в меня, а не в тебя.

У второго будет шанс. Комната маленькая, пистолет тяжелый, женщины существа эмоциональные. Рука дрогнет, расплачется. Ну же, Голицын! Попытайся! Ведь это так просто. Она столько лет тебя любила. А меня всего два дня. Давай проверим, смог ли я за эти два дня и за одну только ночь похоронить двадцать лет пытки, когда в постели мы были втроем?

— Даша… — Голос у Дана дрожал. — Я… Я люблю тебя!

— Мимо, — рассмеялся Сажин.