Счастье и тайна

Просто он был очень высокого роста, как раз этого я и не заметила, глядя на него сверху.

Габриел представил меня ему, и когда он пожимал мне руку, то посмотрел мне прямо в глаза, и я знала, что скрывается за этим циничным взглядом. У него глаза были светло-карие и очень загорелое лицо. Губы слегка улыбались, а глаза оставались серьезными. Я чувствовала, что мои глаза горят от злости — мне и всегда-то с трудом удавалось сдерживаться, а его слова так и звенели у меня в ушах.

— Как поживаете? — произнес он.

— Спасибо, хорошо.

— Я, наверное, должен поздравить вас.

— Ах, пожалуйста, не надо, если вам этого не хочется.

Он немного удивился, а я не удержалась:

— Мы уже встречались, кажется.

— Я уверен, что мы видимся впервые.

— Может быть, вы сами не знали об этом?

— Если бы мы встречались, я наверняка запомнил бы.

Я постаралась улыбнуться в ответ. Он был озадачен:

— Скорее всего, вас просто сбило с толку фамильное сходство с Рокуэллами. В этих краях часто встречаются похожие люди.

Мне показалось, что этим он намекал на любвеобильность своих предков, и, посчитав это неприличным, я отвернулась.

К счастью, в этот момент приехал доктор Смит с дочерью, и я смогла избежать дальнейшей беседы.

Доктора уже можно было считать другом. Он подошел ко мне и тепло поздоровался. Я была рада ему, но тут и я, и, как мне показалось, все в комнате невольно обратили внимание на девушку, сопровождавшую его.

Дамарис Смит — мне не приходилось видеть более прекрасного существа. Она была среднего роста, темноволосая — волосы у нее были гладкие и шелковистые, черные до синевы — как вороново крыло.

Когда она вошла — все замолчали. Это была дань ее красоте.

Я спрашивала себя: «Почему же Габриел женился на мне, когда совсем рядом обитала такая богиня»?"

"Эффект, произведенный ее появлением, был очевиден. Отец, по всему было видно, обожал ее — он не спускал с нее глаз. Люк был не таким безразличным, как всегда; Саймон Редверз о чем-то размышлял, глядя на нее.