Счастье и тайна

Это было белое шифоновое платье, отделанное кружевом, очень простое, как и полагается для молодой женщины. У меня не было никаких сомнений по поводу него, я знала, что хотя у меня было немного одежды, все было сшито безупречно и выглядело элегантно в любом обществе. Волосы я уложила короной, как нравилось Габриелу, и теперь ждала, когда придет переодеваться он. А он все не шел. Я подумала, что он, возможно, еще не пришел домой, и пошла на балкон посмотреть, нет ли его внизу. Его не было видно, но с крыльца доносился звук голосов.

Я уже собиралась крикнуть, нет ли там Габриела, когда низкий мужской голос произнес:

— Значит, тебе не приглянулась наша милая невестка, Рут?

Я отпрянула, почувствовав, что щеки у меня запылали. Говорят ведь, что тот, кто подслушивает, никогда ничего хорошего о себе не услышит. Фанни мне часто говорила об этом. Но уж очень трудно удержаться, если слышишь, что говорят о тебе, да еще не совсем лестные вещи.

— Пока еще рано судить, — ответила Рут.

Послышался смех.

— Уверен, что наш Габриел оказался для нее легкой добычей.

Ответа Рут я не расслышала, а голос продолжал:

— И зачем ты отпускала его так далеко от дома? Ведь там рано или поздно его подхватила бы какая-нибудь охотница за состоянием.

Я была в ярости. Мне хотелось перегнуться вниз и крикнуть тому, кто это говорил, чтобы он вышел на видное место. Хотелось сказать ему, что я понятия не имела о положении Габриела, когда выходила за него замуж.

Я стояла тихо, только чувствовала, что глаза у меня горят.

Пока я шла в спальню, меня била дрожь. Габриел был уже там. Он явно спешил, даже запыхался.

— Я совсем потерял счет времени, — сказал он. — Мне нужно сегодня быть на высоте.

Я хотела было рассказать ему о том, что слышала, но передумала. Это огорчит его, а он и так сильно запыхался. Нет уж, лучше я сама справлюсь со своими трудностями. Кто бы ни был этот родственник, уж я его проучу как следует. Поэтому я помогла Габриелу одеться и, когда мы спустились вниз, я наконец встретилась со своим врагом.

Это был кузен Саймон Редверз. Теперь он не казался таким широкоплечим.