Рваные валенки мадам Помпадур

Как ты думаешь, что будет с Руфиной?

– Не нам это решать, – охотно сменил тему Димон. – Надеюсь, она получит по заслугам, мне ее совсем не жаль, как, впрочем, и Ивана Сергеевича. Подожди секунду!

Коробок вынул телефон:

– Да, Фатима. Спасибо, я передам. А когда будет известно точно?

Димон положил сотовый в карман.

– Ты, как всегда, оказалась права. Фатя работает с зубной пастой из ванной Алексея Николаевича. Она просила тебе сообщить предварительный результат: в тюбике не обычное средство с заявленным на упаковке составом.

Я свернула в переулок.

– Что ты имеешь в виду?

– Например, зубная паста, – вздохнул Димон, – я о ней не подумал, вообще в расчет не принял.

Я вспомнила, как стояла в магазине, любуясь игрушечным замком, в котором было все-все, включая крохотный тюбик с надписью «Мятная», и, ощутив тоску, слишком бодро ответила:

– Спиной почуяла. И вовсе я не такая умная. У меня остались вопросы.

– Например? – хмыкнул Димон.

– Где Люба прятала дневники? Тайник был, по ее мнению, очень надежным, – вздохнула я.

– Значит, не очень, – парировал Коробок. – Иван-то обнаружил захоронку.

– Так где она хранила свои «фантастические романы»? – не успокаивалась я.

– Это неважно, – отмахнулся Димон, – впрочем, если тебе интересно, можно спросить у Ивана. На мой взгляд, без разницы, где складировались тетради – в матрасе, под полом, в шкафу или в чемоданах на антресолях. Главное, Иван их обнаружил, прочел и понял, как действовать!

– Еще одна странность, – протянула я. – Иван не упоминал при нас про Руфину, но отдал ей тетрадки.

Коробок засмеялся:

– А он и не знал. Руфине предписывалось через некоторое время самой позвонить нам и сказать: «У меня есть информация. Мне доверили тайну. Она очень страшная. Не могу молчать». Ну и в таком духе. Мы просто оказались излишне расторопными и вышли на Файфман раньше. Полагаю, что не ошибаюсь. Надо будет спросить об этом у Ивана.