Рваные валенки мадам Помпадур

 – И куда было деваться? Вы знаете мою маму, представляете ее реакцию, когда она услышит про внебрачного младенца!

– Есть разные пути решения проблемы, – обтекаемо сказал Медов.

– Аборт исключался, – отрезала Люба.

Олегу Евгеньевичу ее категоричность показалась странной. Он продолжал разговор и вскоре сообразил – честолюбивая без меры Люба мечтала о яркой карьере. В достижении цели ей мог помочь профессор Бутров, который очень хотел наследника. Любаша решила родить малыша, чтобы при случае использовать его для управления ученым, ради своего ребенка академик проторит дорогу его матери.

Люба проявила хитрость, она изо всех сил старалась подружиться с Галиной, проникла в дом Бутрова, стала там чуть ли не родственницей и в результате получила поездки за рубеж, монографии, статьи. Авторитет Алексея Николаевича как ученого был непререкаем, широко известно и о привычке археолога бескорыстно поддерживать своих воспитанников. Любаша стала правой рукой Бутрова, в некотором смысле она была ему более близка, чем жена, но вот спихнуть Галину с пьедестала законной супруги Любочке так и не удалось. Потом случилась беда. Анна Егоровна, мать Ивана, узнала про Надю и пригрозила рассказать сыну. Люба испугалась. Она не хотела разрыва с супругом, Любу вполне устраивало ее семейное положение. Анна Егоровна орала на невестку, топала ногами, а потом противной старухе стало плохо.

Когда Иван Сергеевич вернулся домой, Анна Егоровна спала в своей комнате. Люба сказала, что свекровь жаловалась на головную боль.

Сын не пошел к матери, но потом все же решил заглянуть туда и нашел ее мертвой…

Олег Евгеньевич вздрогнул и напрямую задал вопрос:

– От чего скончалась старшая Доброва?

Люба ответила:

– У нее желудок побаливал, но Анна Егоровна к врачу не шла. Иван не раз говорил: «Мама, я запишу тебя к гастроэнтерологу», – а та: «Нет. Вдруг он что страшное найдет». Оказывается, у нее была язва, о которой никто не знал. Анна Егоровна скончалась от собственной злости, не следовало ей огнем плеваться и на метле летать.

Медов прищурился:

– Язва? У меня тоже язва, надо следить за здоровьем, пить лекарства.

Люба кивнула:

– Да. Только Анна о ней не знала, к врачу не ходила. Очень я хотела, чтобы она подохла, и когда Анна Егоровна спать пошла, начала в дневнике ее смерть планировать. Но по-всамделишному я на такое не способна! Вы же знаете! Дальше фантазий дело не идет.

– А Галина? – напомнил психотерапевт. – Изнасилование – не самая светлая идея.