Рожденная в пламени ночи

И, возможно, ей стоит взглянуть на складывающуюся ситуацию иначе.

Не со стороны жертвы.

А со стороны колдуньи.

От собственных мыслей Еве стало дурно, и она закрыла лицо руками. О чем она думает? Она же не может переступить через себя и начать вести себя, как… Как кто? Как беспринципная стерва? Или как девушка, попавшая в безвыходное состояние?

Чтобы нормализовать душевное состояние Ева шумно задышала. Так, не сметь паниковать! Пленение у монстра закончилось, он думает, что убил её — это главное. Значит, не будет искать.

А с Сандровским она разберется, обязательно разберется. То, что он не накинулся на неё, было неплохим началом. Может, ей стоит сначала оглядеться по сторонам, а уже потом принимать решение о побеге? К тому же, Еве не показалось, что её держат в плену, и она ни разу не слышала, чтобы Макар или вампир захлопывали дверь на защелку или замок. То есть она всегда может уйти.

Мысль о возможной свободе сильно взволновала её. Она дрогнувшей рукой собрала волосы в хвост, перевязав их шелковой лентой от халата, который так же принес Макар.

Ева улыбнулась. Смешно. Если бы он знал, что она сама боится его, то, наверняка, вел бы себя иначе. Он ей напомнил некого дядюшку, которого у неё никогда не было. Широкоплечий, высокий, с бородой и суровым лицом. Мужчина, которые проживал бы несколько столетий назад в императорской России.

Как она поняла, он присматривал за домом, в котором она сейчас находилась.

Девушка не представляла, как можно добровольно иметь дело с вампирами. Но, кажется, ей предстоит узнать….

Она медленно поднялась, накинула на плечи халат и вышла из ванной, а затем и из комнаты. Очень хотелось надеяться, что Сандровский покинул дом и вернется не скоро.

Еве даже не верилось, что она может передвигаться, не испытывая сильной боли. Оказывается, мазь не только способствовала быстрому заживлению синяков, благодаря ей, мышцы перестали болеть. Да, трещины в ребрах продолжали беспокоить, но терпимо.

Дом производил впечатление. Судя по размерам, он был небольшим в понимании бессмертных с их пафосом и стремлением окружить себя дорогими игрушками, будь то мебель, драгоценности, машины, дома или женщины.