Рокировка

Читанная и перечитанная много раз история про Белую Принцессу и ее верного рыцаря, несравненного героя Тэрона, сохраненная в заветном уголке девичьей души… Образ Аринэля Тайфола внезапно оказался не просто рядом. Он совместился с тем идеалом мужчины, который был в сердце.

Он был нежен. Ками видела, как относиться к Цеси, к своей сестре. В его голосе звучали искренне теплые нотки, когда он беседовал с госпожой Саятаной. С ним, как с равным, разговаривали его старший брат, Грег Тайфол и наследник маркграфа. И сам граф Аванти тоже выказывал уважение.

Сам граф! Ками не раз ловила себя на том, что она… Что господин Аринэль… Он словно птица в небе. Высоко. До него никогда не достать. Он может спуститься, а тебе не подняться никогда.

В то же время, господин был… Этот уверенный, прищуренный взгляд, легкая улыбка на губах. Он двигался в бою стремительно, легко, его клинок, казалось, порхает сам! И это все она видела! Лично! Стоя настолько близко, насколько это было возможно!..

…- И с чего вдруг тебя так озарило? — с усмешкой спросил господин, у младшего сына графа.

И ведь Дариан Аванти тоже симпатичный. Они даже чем-то неуловимо похожи с господином. Но в отношении сына графа Ками ощущала лишь вежливый интерес. А при взгляде на Аринэля Тайфола… В груди начинал растекаться приятным теплом тихий (а иногда и не тихий!) восторг.

— Поехать из города, да в нашу глушь? — с сарказмом добавила госпожа Саманта.

Сестра господина была настоящей леди. Ками рядом с ней постоянно ощущала свою неуклюжесть.

Ее пальцы были такие тонкие, длинные… Каминан испытывала желание спрятать свои «лопаты» за спину. Она даже простые действия, вроде встать, сесть, пройти, делала с изяществом и неуловимо тягуче, что ли, плавно так. А еще она сильно походила на господина. Очень сильно, несмотря на то, что была девушкой. Нет, господин был лучшим! Но госпожа Саманта пусть и в меньшей степени, но тоже ощущалась как-то по особенному. Иначе. Хм. И госпожа Саятана… Та тоже вызывала такое же чувство. Как будто смотришь на надвигающуюся грозовую тучу. Восторг, смешанный со… страхом, наверное.

На лице Дариана тем временем возникло совершенно не характерное для него мечтательное выражение.

— Да просто достало все, — ответил он, посмотрев куда-то в небо. — Надоело. А только вы приехали, как стало весело.

Парень улыбнулся, причем так, словно раб, увидевший незапертую дверь.

— Впервые вижу человека, который радуется тому, что его подстрелили, — заметил Аринэль.