Риверстейн

Нашли только озерцо малюсенькое, в котором лишь пескарям плескаться, а более – ничего. Хотя, может, не дошли просто, Вечный лес-то ого-го… А потом и вовсе…

– Что?

– Ох, деточка! Такой Лука шебутной оказался, кто б мог подумать, – бабуся лукаво усмехнулась, – в том-то лесу мы нашего первенца и сделали. Так что, можно сказать, не зря сходили, хоть и не добыли чешуйку-то.

– А чародейкой вы стали?

Старушка тяжело присела на лавку, подперла щеку рукой.

– Да какая из меня чародейка? Силушки только и было, что на полмизинца.

Я присела, и почти одновременно вернулись друзья.

– Ветряна, пойдем, – сказал Шайдер, переступая порог. – Нас местный старшой в свой дом зовет. У него переночуем.

Старушка явно огорчилась, отвернулась.

– Идите, деточки, идите, – прошамкала она. – У старшого хорошо, сыто…

– Я останусь. А вы идите, тут все равно всем не разместиться!

– Ой, деточка, – обрадовалась бабуся, – да что ж ты? Там же у старшого и вкусности, и перины…

– Я на тюфяке привыкла, – улыбнулась я и помахала рукой застывшему в дверях Шайдеру, мол, идите уже!

Он посмотрел недовольно, но все же ушел, поманив за собой Ксеню и Данилу.

– Ох, сердитый у тебя супружник! – радостно сказала бабуся, уже позабыв мой ответ. – А я тебя сейчас ягодками да грибочками угощу! Сама собирала!

И она заметалась по сеням, собирая на стол нехитрую снедь. Как я ни пыталась убедить ее, что не голодна, остановить старушку не удалось.

– Так бабкой Фрошей все величают, деточка!"

"Мы распили с бойкой старушкой по кружке настойки, закусывая моченой капустой с брусникой и рассыпчатой кашей. За маленьким окошком уже зажигались первые небесные светочи, когда я осторожно спросила:

– Бабушка Фроша, а вы слышали что-нибудь о схитах?

– Это хто ж такие, деточка? – удивилась она, подслеповато щурясь.

– Народ такой был, – вздохнула я, – только давно. Они умели вызывать ветер. Или дождь со снегом, или разворачивать воду…

– Хм, – старушка задумалась, – не знаю… Вот слышала я о синеглазых людях, что жили где-то за Большой водой. У них была власть над стихиями, у каждого – своя. Ты о них спрашиваешь?

– Наверное. Вы говорите, они владели стихиями? Какими?

– Так то известно, деточка. Шесть их всего.