Риверстейн

Но знаю, что сможет. Конечно сможет.

И у нее будет жизнь. Не такая длинная и счастливая, как хотела бы ее мать, но все же… Восемнадцать лет – тоже неплохо, так ведь?

По крайней мере я узнала, кто была та нелюдь, что оставила меня у стен Риверстейна в ночной рубашонке и платке.

Хохочу, захлебываясь кровью. Вот и все.

* * *Я прихожу в себя и с трудом поднимаю голову. Неужели я все еще жива?

С трудом приподнимаюсь на локтях, осматриваясь. Вокруг начертанного пятиугольника заворачивается огромная черная воронка, разрывая пространство и отделяя нас от всего мира.

Я все еще лежу в центре пентаграммы, кровь толчками вырывается из моей груди, белая кость клинка напиталась и стала красной. Мне почти не больно, только невероятная слабость сковывает тело. А в груди разлит жидкий огонь Хаоса, не давая мне остыть и заставляя сердце все еще биться.

Я поворачиваю голову.

Селения с воздетыми к небу руками стоит на своем месте, возле нисходящего луча. Голос ее глухо вплетается в воронку, которая впитывает его и закручивает спиралью, и если закрыть глаза, кажется, что жрица везде.

Но я держу их открытыми и сквозь мерцающее марево кровавых линий вижу Шайдера. Он стоит у левого луча звезды и почти зеркально повторяет позу Селении, сдерживая угрожающую мощь воронки. Его лицо перекошено от напряжения, руки дрожат, но он стоит не шелохнувшись под напором освобожденной мощи.

А справа… Справа сквозь пентаграмму словно сквозь кровавую толщу прорывается Арххаррион. Там, где он проходит, разрывается линия пентакля, оставляя обугленный дымящийся след.

Первое кольцо он преодолел почти без усилий, второе с трудом и вспыхнул, войдя во внутреннее пространство звезды. Я вскрикнула от боли, когда красными огнями полыхнули кончики его черных крыльев, жаркое пламя поползло по ним как живое – от краев к демону. Лицо Арххарриона напряжено, губы сжаты, а глаза… Он смотрит на меня не отрываясь.

Крылья демона горят, и каждый шаг дается с огромным усилием, он словно борется с потоком огня невероятной разрушительной силы, сдирающим с него кожу.

И сам он уже весь в огне, пылает как огромный факел, но все еще не сдается. Я пробую призвать дождь, взываю к ветру, но Сил нет, только слабость. Кровавая пентаграмма блокирует магию, не давая мне призвать стихии.

– Ветряна…

Я поворачиваю голову.

Арххаррион ломает внутренний контур пятиугольника, линия прогибается под его напором и рвется. Демон падает передо мной на колени.

– Не плачь, – говорит он, и я удивляюсь.