Рябиновый мед. Августина

Крупный высокий мужчина с красным от загара лицом и большими пушистыми усами, в синем мундире с золотыми пуговицами, появившись на крыльце, немедленно разрушил неловкую статичность, возникшую минуту назад. Он остановился, повел плечами. Лицо его расплылось в довольной улыбке.

В его движениях присутствовала важность, диктуемая чином. В то же время чувствовалась в нем некоторая простота, располагающая к нему людей, расположения коих он мог искать.

— Тихон Макарыч! — пророкотал хозяин, широко шагая навстречу гостям.

— Как можно, ваше благородие… Обещал ведь!

— А то не бывает? Хорошего повара ведь и сманить могут. Ну, рад. Рад. Где твоя поклажа? А это что? Дочка твоя? Не замечая слез перепуганной крохи, важный мужчина поднял ее высоко над головой и опустил уже на добела выскобленные доски крыльца.

— Подружкой будешь воображалкам моим. Знакомьтесь.

Все пришло в движение, с телеги сняли незатейливую поклажу; монахиню и бородача повели в дом, а к заплаканной девочке повернулись обе хозяйкины старшие дочки.

— На вот, утрись. — Та, что поменьше, протянула девочке белый кружевной платок. — Тебя как зовут?

— Августина, — проговорила девочка, растерянно разглядывая нарядный кружевной платочек и явно не решаясь приложить его к перепачканному лицу.

— Августина… как длинно! — снова скривилась старшая. Выдернув из рук гостьи платок, сама вытерла ей лицо и вернула грязный сестре.

— Можно — Ася, — понемногу успокаиваясь, добавила девочка.

— Меня — Анна. Можно Анхен. А ее — Эмили. У нас мама немка, а папа русский. А у тебя?

— Что… у меня? — заморгала Ася.

— Ну, у тебя мама русская?

— Мама? Не знаю…

— У тебя вообще хоть мама-то есть?

Ася молча пожала плечами.

— Не знаешь? — в унисон спросили белесые девочки, одинаково расширив глаза. — С кем же ты жила?

— С сестрами, — улыбнулась девочка. Улыбка неожиданно преобразила ее смуглое личико, обозначив на щеках привлекательные ямки.

— У тебя есть сестры? А где они?

— В монастыре.

— Ты… жила в монастыре?

Глаза девочек совершенно распахнулись, и обе шляпки, склонившись над гостьей, образовали соломенный навес.

— Да. Я жила с сестрой Степанидой в келье, но иной раз меня забирали к себе сестры Аксинья и Феоктиста. Они добрые."

"— Вот это да! — выдохнули девочки, разглядывая новую знакомую с неподдельным интересом. — И что ты делала там… в монастыре?

— Гусей пасла с сестрой Агафьей, курочек кормила. А то вышивать училась.