Рябиновый мед. Августина

Видела хоть раз?

Это было в его манере — увести внимание, перейти на посторонние предметы. Но Ася согласилась. И Алексей не забыл это свое обещание. И весной, рано утром, по насту, они отправились к станции железной дороги. Бормотание косачей было слышно уже у крайних, ближайших к станции домов.

Вдруг Алексей остановился и сделал знак Асе. Остановилась и она. Вдалеке раздалось щелканье.

Глухари токовали на опушке. Алексей взял Асю за руку и повел. Они остановились у линии. От солнечных лучей искрился снег, блестело и переливалось на солнце оперение быстро двигающихся птиц с распушенными крыльями.

И все же именно весной 1930-го произошла та череда событий, которая сильно поколебала ее уверенность.

Стоял конец апреля. Снег в огороде сошел, ожидали Первомая, чтобы после праздников перекопать участок и начать посадку. Ася убирала с огорода прошлогодние листья и старые ветки, когда хозяйка, тетя Катя, вернулась с базара и принесла новость:

— Круглова Данилу Фролыча арестовали. Ася бросила грабли и уставилась на хозяйку. Та молчком просеменила в дом, Ася — за ней.

— Говорят, с властями поскандалил из-за огорода.

— Из-за огорода?

— Ну да.

Хозяйка не ошиблась. Как Ася потом узнала, сыр-бор разгорелся именно из-за передела земель. Местные власти решили извлечь из многолетнего пользования огородные земли семьи Кругловых. Взамен предложили непригодный для земледелия, запескованный участок — неудобицу.

Вслед за постановлением Кругловым прислали землемера с бумагой.

Землемер, побаиваясь Круглова, пришел не один, с комсомольцем.

— Чего надо? — вышел на крыльцо хмурый Данила Фролович.

— Вот бумага. Оплатите, пожалуйста. — Землемер положил на стол квитанцию.

— Чего?! — рявкнул хозяин, заглядывая в бумагу. Невзирая на солидный возраст, Данила Фролович читал без очков и сразу уразумел, что в бумаге рассчитана работа землемера как по новому, непригодному участку, так и по утраченному полю.