Раз и навсегда

Джейсон повернулся и посмотрел на нее, и его глаза сияли таким явным, таким неожиданным и таким пугающим триумфом, что, когда он обнял ее, она вся окаменела. Наклонившись к Виктории, он запечатлел на ее дрожащих губах такой долгий и смелый поцелуй, что архиепископ рассердился, а некоторые гости ухмыльнулись; затем Джейсон поднял голову и взял ее за руку.

– Милорд, – умоляюще шептала она, когда они направлялись по проходу к выходу, – пожалуйста, я не успеваю за вами.

– Называй меня Джейсоном, – бросил он, но шаг замедлил.

 – И в следующий раз, когда я буду целовать тебя, притворись, что это тебе по душе.

Его ледяной тон подействовал на нее так, будто ее окатили ведром холодной воды, но ей удалось все же изобразить на напряженном лице улыбку, когда она стояла на паперти между Чарльзом и Джейсоном, приветствуя восемьсот гостей, собравшихся здесь, чтобы пожелать им обоим счастья.

Чарльз повернулся, чтобы переброситься парой слов с одним из друзей, когда из церкви вышла последняя гостья, тяжело опиравшаяся на отделанную драгоценными камнями трость из эбенового дерева.

Не обращая никакого внимания на Джейсона, герцогиня Клермонт, а это была она, приблизилась к Виктории, устремив взгляд прямо в ее синие глаза.

– Вы меня знаете? – без обиняков спросила она, когда Виктория вежливо улыбнулась.

– Нет, мэм, – сказала девушка. – Мне очень жаль, но не знаю. Кажется, я видела вас где-то, потому что ваше лицо мне знакомо, и все-таки…

– Я ваша прабабушка…

Виктория непроизвольно еще крепче ухватилась за руку мужа.

Так вот какова ее прабабушка, женщина, отказавшаяся дать ей кров и разрушившая счастье ее матери. Виктория вздернула подбородок.

– У меня нет прабабушки, – с ледяным спокойствием произнесла она.

Этот резкий выпад произвел самое странное действие на вдовствующую герцогиню. Ее глаза загорелись восхищением, и суровое лицо смягчила еле заметная улыбка.

– О, моя дорогая, у вас есть прабабушка. Есть, – повторила она почти влюбленно. – Ваша внешность унаследована от матери, но эта вызывающая гордость – это мое.

 – Она усмехнулась, покачав головой, когда девушка попыталась возражать. – Нет-нет, не трудитесь вновь отрицать мое существование, ибо в ваших жилах течет моя кровь, а в движении вашего подбородка я вижу собственное упрямство. У вас глаза вашей матери, но моя воля и характер…

– Держитесь от нее подальше! – неистово прошипел Чарльз, резко обернувшись. – Уходите!

Герцогиня застыла, словно превратилась в камень, но глаза ее метали молнии.