Раз и навсегда

Пока шла долгая венчальная служба, Чарльз любовался женихом и невестой; его сердце готово было разорваться от счастья, но, краем глаза уловив отблеск пурпура, он вдруг почувствовал, что за ним наблюдают. Он посмотрел влево и весь напрягся, когда его взгляд скрестился со взглядом бледно-голубых глаз герцогини Клермонт. Он пристально посмотрел на нее, и на его лице отразился холодный триумф, затем, напоследок презрительно прищурив глаза, он отвернулся и выбросил мысль о ее присутствии из головы.

Он смотрел, как его сын стоит рядом с Викторией; двое гордых, прекрасных людей дают клятву, которая соединит их навечно.

Слезы подступили к его глазам, когда архиепископ торжественно произнес:

– А вы, Виктория Ситон?..

«Кэтрин, любовь моя, – шептал про себя Чарльз, – видишь ли ты наших детей? Разве они не прекрасны, стоя здесь вместе? Твоя бабушка не дала нам возможности соединиться, моя дорогая, – это была ее победа, но теперь – победили мы. Теперь у нас с тобой будут внуки, моя радость.

Моя родная, прекрасная Кэтрин, у нас будут внуки»."

"Чарльз наклонил голову, не желая, чтобы старая женщина, сидевшая напротив, увидела, что он прослезился.

Но герцогиня Клермонт не могла ничего увидеть, потому что слезы застили ей глаза и катились по ее морщинистым щекам.

«Кэтрин, любовь моя, – шептала она про себя, – посмотри, что я наделала. В своем глупом, слепом эгоизме я не позволила тебе выйти за него и иметь с ним детей. А теперь получилось так, что вместо этого у вас будут общие внуки.

О, Кэтрин, я так тебя любила! Я хотела, чтобы весь мир лежал у твоих ног, и не верила, что для тебя весь мир заключался в одном этом человеке…»

Когда архиепископ попросил Викторию произнести за ним слова клятвы, она вспомнила просьбу Джейсона и постаралась принять влюбленный вид.

Глядя на его лицо, она попыталась говорить ясно и уверенно, но в тот момент, когда прозвучали слова о любви, Джейсон неожиданно возвел глаза к куполу церкви и на его губах появилась сардоническая улыбка.

Девушка поняла, что он изучает место, где молния должна пробить свод, и все ее напряжение вылилось в подавленный смешок, отчего архиепископ укоряюще нахмурился.

Но кратковременный приступ веселья тут же прошел, когда на всю церковь прозвучал глубокий, звонкий голос Джейсона, обещавшего быть ей верным в радости и горе. На этом служба окончилась.

– Можете поцеловать невесту, – сказал архиепископ.