Раз и навсегда

В это мгновение Виктория чувствовала себя подобно ребенку, которого родители ведут на какое-то страшное представление.

Вместе с Чарльзом она вошла в церковь и застыла у самого входа, стараясь не думать о чудовищности того, на что согласилась, и бесцельно скользя взглядом по массе собравшихся. В ее смятенном мозгу мелькнула случайная мысль об огромной разнице между разодетыми в шелка и парчу лондонскими аристократами, которые пришли на ее свадьбу, и простыми, добрыми жителями родной деревни, которые пришли бы к ней на свадьбу на родине.

В первом ряду справа зияло свободное место, оставленное для герцога, остальные же скамьи были заполнены гостями. С другой стороны от прохода, на первой скамье, которую обычно занимают члены семьи невесты, сидела пожилая леди, опиравшаяся на трость из эбенового дерева; на ее голове красовался ярко-пурпурный шелковый тюрбан.

Фигура леди в тюрбане показалась ей знакомой, но Виктория слишком нервничала, чтобы вспомнить, где она ее видела, а Чарльз отвлек ее внимание, жестом указав на приближающегося лорда Коллингвуда.

– Джейсон приехал? – спросил герцог, когда Роберт подошел к ним."

"Граф, согласившийся быть шафером Джейсона, поцеловал Виктории руку, успокаивающе улыбнулся и ответил:

– Он здесь и ждет, когда вы будете готовы.

У Виктории подогнулись колени. Она не была готова. Она вообще не была готова ко всему этому!

Кэролайн расправила шлейф голубого шелкового с бриллиантовыми блестками платья невесты и улыбнулась мужу.

– Ну что, лорд Филдинг нервничает?

– Говорит, что нет, – ответил тот. – Но ему хотелось бы начать церемонию.

«Как он равнодушен, как бесчувствен», – подумалось Виктории, и ее страх уже стал граничить с паникой.

Чарльз засуетился.

– Мы готовы, – с энтузиазмом объявил он.

Чувствуя себя марионеткой, которую все, кому не лень, дергают за нитки, Виктория взяла Чарльза под руку, и они двинулись по залитому светом свечей проходу, который, казалось, никогда не кончится. Голубой шелк свадебного платья переливался и мерцал, соперничая с блеском искрившихся бриллиантов, подобных крошечным мигающим огонькам, в ее волосах, на шее и на фате. Вверху на хорах запели, но Виктория этого не слышала.