Пустая карта. Уравнение измены

Никита мысленно усмехнулся, вспомнив, что именно такой салат хозяйка дома любила с детства.

– Поеду я, – пробурчал он, засовывая руки в карманы штанов.

– Чего так? – осклабился Андрей.

– Окрошка на кефире, а я на квасе люблю. Калитку запри.

– Я закрою, – вызвалась Миля, пухленькая улыбчивая девушка с длинной косой.

Когда за Архиповым закрылась дверь, Иллария гневно уставилась на мужа.

– Как ты мог? – возмутилась она. – Теперь Никита обидится!

– Меня давно бесит этот тип, – хмыкнул Андрей.

– Он и Маша – мои единственные друзья.

– Ага, – пробурчал муж. – Морду в следующий раз набью, чтоб не тискал тебя, и все дела.

– Не вздумай даже, – пресекла его угрозы Иллария. – Он тебя точно прибьет.

– Этот задохлик? – усомнился Андрей, гримасничая. – Да ему до меня...

Иллария смерила грустным взглядом крупную фигуру мужа и добавила печально:

– Никита служил в морской пехоте. Он обучен убивать голыми руками.

Глава 24. Часть 1.

В аэропорту по заведенному порядку их встречал Вадим.

– Что случилось? – осведомилась строго, чтобы не думали ее провести.

– Никиту сбил грузовик. Чуть больше часа назад.

– Как?! – вскрикнула Маша.

– Сейчас выясняют, – пробормотал ее самый старший брат.

– Где он? – рыкнул Витольд.

– В центральной больнице, – отчитался Вадим.

– Едем туда, – велел Стрельников и, подобрав с пола багаж, первым бросился к выходу.

В больнице уже, как куры на насесте, сидели все родственники. Агата, мамОля, хмурый Чапай и Сказочник. Майка и Серый в дальнем конце коридора. Мэри тут же подскочила к родителям, сжала в объятиях мать, а потом просто положила голову отцу на плечо.

– Ну-ну, дочка, все обойдется. – Почти не надеясь на чудо, Чапай огромной лапищей провел по светлым волосам Маши и незаметно сморгнул слезу.

Стрельников рванул дверь в реанимацию.

– Там заперто, Вит, – устало сообщил Сережка.

– Откроют, – упрямо рыкнул Витольд и нажал на кнопку звонка.

– Ну сколько можно тарабанить? Людей от работы отвлекать? – раздался недовольный голос за дверью, повернулся ключ, и в коридор вышла толстая грубая бабища.

– Нечего тут трезвонить почем зря… – затараторила она, смерив недовольным взглядом Машу и мамОлю.