Противостояние

Где-то на окраине Майдана, возле одного из высоких завалов пылал ярким костром БТР. Бойцы подхватили носилки и побежали вглубь палаточного городка петляя между гор мусора, бочек с пылающими внутри дровами и скоплений протестантов. Людей вокруг было очень много, вокруг царила всеобщая толчея и хаос, надвигающиеся с разных сторон волны силовиков, спрессовывали протестантов подобно паровому поршню — безжалостно и неумолимо. Горели покрышки, горели баррикады, горели кабинки биотуалетов, горели палатки… казалось, что даже снег и лед горит.

После укола голова Степана прояснилась и даже появились силы, чтобы встать с носилок и, держась за плечо Глебыча перемещаться самому. Левченко пытался несколько раз дозвониться до Обухова, но отец Вари не отвечал, его телефон был выключен. Ну, а раз новых команд не было, Степан перегруппировал свой отряд и Глебыч повел бойцов к окраинам Майдана, туда, где вовсю полыхал огонь и кипело сражение со штурмовиками «Беркута» и солдатами внутренних войск.

"Штурм Майдана не прекращался всю ночь, силовики постепенно занимали баррикаду за баррикадой, тесня митингующих все дальше. Вставшее с рассветом солнце осветило центр Киева, но лучам света было тяжело пробиться через непроглядную завесу черного дыма. Раненых и убитых было много… очень много, счет уже шел на сотни. Машины волонтеров, переделанные в импровизированные кареты скорой помощи не успевали вывозить раненых, убитых уже никуда не убирали, они так и валялись на земле.

Координации между отрядами защитников, как таковой не было, каждый бился сам за себя, защищая свои позиции. Лишь некоторые командиры пытались управлять своими людьми, отдавая команды с помощью громкоговорителей и мегафонов.

Левченко управлял своими людьми с помощью вестовых — пятерых пацанов, которые метались между палаток, передавая приказы и распоряжения.