Принцип неверности

Отключившись, я быстро пошла в сторону кулис, потому что Хрыкин в сопровождении охраны действительно пошел к сцене. Трудно было бы предположить, что за полчаса Погорельцов или Галушко успеют подготовить какую-то пакость, но кто их знает? От этих дядей всего можно ожидать.

Концерт проходил с оглушительным успехом. Как и первые два. Вообще-то, я не считаю себя брюзгой. А уж тем более — старухой. Но понять, в чем прелесть этой музыки, я, хоть убейте меня, не могла. Хотя когда-то наши родители тоже не могли понять, почему нам нравится тот или иной исполнитель.

Не исключено, что я просто консерватор в музыке и предпочитаю слушать то, к чему привыкла.

Из этой философской задумчивости меня вывел громкий хлопок. Кто-то мог бы не обратить на него внимания, но только не я. Натренированный слух просто не мог пропустить его. Это был хлопок взрыва! И не петарды, а гранаты. Судя по звуку, это была «РГД». Противопехотная граната наступательного назначения, с разбросом осколков на двадцать — двадцать пять метров.

Одновременно со взрывом я услышала испуганный крик Хрыкина.

Никто не успел никак среагировать, как послышался второй взрыв. На этот раз Хрыкин уже не просто закричал — он завопил и почему-то пытался подбежать в поисках спасения не к кулисам, а, наоборот, к рампе. Публика, видимо сочтя, что так и должно быть, радостно подхватила его вопль. Но мне было не до этого. Почти не раздумывая, я бросилась на сцену и в длинном прыжке навалилась на Хрыкина, опрокидывая его на пол. Одновременно с этим я постаралась оттолкнуть его в противоположную от края сцены сторону.

На этот раз я без особых церемоний подмяла его под себя. Интуитивно я чувствовала, что последуют и другие попытки бросить смертельно опасный боеприпас. И только я успела об этом подумать, как раздалось два взрыва подряд. Над моей головой со свистом пролетели осколки. Что-то в этом свисте показалось мне не таким, как должно было быть. Но разбираться в своих ощущениях мне было некогда.

На сцену никто не решался выйти, все только наперебой подавали мне советы, в которых я нуждалась меньше всего.

Продолжая прижимать Хрыкина к полу, я начала медленно оттаскивать его в глубь сцены и к кулисам. Когда до спасительного кармана оставалось не более полутора метров, громыхнуло опять. На этот раз просвистело где-то позади нас, и я поняла, что из зоны поражения мы вышли. Быстро вскочив на ноги, я рывком подхватила Хрыкина за шиворот и волоком втащила его за кулисы, продолжая прикрывать его спину.