Принцип неверности

Цепь из полицейских едва сдерживала всех желающих прикоснуться к Славику-Хрыкину, дюжие охранники блокировали подступы к нему с четырех сторон, а мы с Хрыкиным тем временем окольными путями пробрались в КЗ «Центральный» и сразу же засели в гримуборной. Вот только прошли мы не так, как я расписывала Погорельцову и Галушко — со стороны Яблочной улицы, — а так, как я предполагала вывести Хрыкина после концерта. Со стороны улицы Льва Толстого, через подъезд жилого дома.

По дороге я попыталась разговорить Хрыкина, но он опять замкнулся.

— Евгения Максимовна, вы уверены, что все будет хорошо?

Меня поразило не то, что он назвал меня по имени и отчеству, а то, что он вообще запомнил, как меня зовут.

— Я ведь тебе сказала, что, если ты будешь во всем меня слушаться, то все будет нормально.

— Что происходит?! Вы можете мне объяснить?

— Смогу, если ты согласишься рассказать мне о своей карьере певца.

— Прямо сейчас?

— Нет, после концерта. В Тарасове я смогу тебя защитить, но боюсь, что в дальнейшие твои турне меня вряд ли пригласят.

В гримерку заглянул Погорельцов, и я с удовольствием увидела, как у него вытянулось от удивления лицо.

— А… как вы сюда попали? — промямлил он.

— Обыкновенно, — улыбнулась я, — через служебный ход. А что?

— Нет, ничего, — Владимир Алексеевич быстро взял себя в руки. — Просто я, по-видимому, не заметил вас. Макс, ты готов? Через полчаса на сцену.

— Вы не забудьте Славика из фойе убрать, — попросила я. — А то, знаете ли, нехорошо получится, если один Хрыкин будет петь на сцене, а второй в это же время раздавать автографы.

— Это безусловно, — озабоченно проговорил Погорельцов и исчез за дверью.

У меня в кармане завибрировал мобильник. Наверняка звонил Котехов. Значит, у него что-то новенькое появилось. Достав трубу, я вышла в коридор и только тогда нажала на кнопку ответа:

— Слушаю.

— Женька! — раздался в трубке радостный голос Котехова.

— Котехов! — строгим голосом перебила я его. — Ты, похоже, перестарался, похмеляя нашего знакомого. Какая, к чертям, полиция?! Ты соображаешь, что ты творишь?! Если их всех арестуют, кто мне заплатит за работу?

— Как это — кто? — Олег действительно был здорово пьян.