Принцесса морей

– Гм, – сказал Арман, разглядывая дочку, – копируешь ты, конечно, ловко, но ведь в искусстве нужна фантазия, нужна свобода… – Саварен покачал головой и вздохнул. – Нет, женщине ни за что этого не понять. Хотя, может, некоторые женщины… очень немногие…

– Как Жанна д’Арк, – сказала Габриэль, хлюпая носом. Жанна д’Арк была ее любимой героиней.

– Может быть, – задумчиво промолвил Арман. – Ну-ка, бери деревянную шпагу. Итак, слушай и запоминай…

Когда Клод Саварен узнала, что ее муж стал учить дочь фехтованию, она не на шутку рассердилась.

– Арман, она же совсем молодая еще! Бога ради, к чему ей такие навыки? Ей надо будет скоро жениха искать, а ты что? Зачем ей голову морочишь?

– Должен же я кому-то передать свои знания, пока жив, – коротко ответил Арман. – Если бы Франсуа, или Огюст, или Луи остались в живых, я бы выучил их, хотя они были на редкость ленивы и не могли отличить кварту от терса.[27] А из Габриэль, может быть, выйдет толк. У нее очень хорошая реакция, хотя знаний, конечно, слишком мало.

– Но, Арман, зачем…

Фехтовальщик стукнул по столу кулаком, что с ним случалось крайне редко."

"– Затем, что человек, который умеет владеть оружием, не пропадет в нашем мире! И вообще, я так хочу, и точка!

– Но ты мог бы передать свои знания кому-нибудь из учеников. Зачем впутывать Габриэль?

– Ха, ученики! – фыркнул Арман. – Не скрою, среди них есть несколько человек с явными способностями, но кто я для них? Старик, которому они платят, чтобы я научил их какому-нибудь удару, которым им удастся на ближайшей дуэли наверняка сразить дурака, за чьей женой или любовницей они ухлестывают.

Клод промолчала. Сказать ей было нечего, и она только надеялась, что дочь окажется никуда не годной ученицей и Арман оставит ее в покое.

Но не тут-то было. У Габриэль обнаружились столь явные способности, что отец стал заниматься с ней почти ежедневно. Так как фехтовать в женском платье было не слишком удобно, он велел дочке на время тренировок переодеваться в мужскую одежду, к вящему ужасу Клод, которая без дрожи не могла смотреть на их смертоносные забавы.

Однако дело было не только в платье.