Бешеный

ПОЗДНО УЖЕ.

Нервная клетка у меня сейчас была всего-то одна, и та не настроена на переговоры. Халк крушить. Халк ломать!

— Ты в адеквате? — дернул на себя брыкающуюся Нику. По венам разлился гнев, который я упорно пытался замкнуть в одной точке. Пульсирующая на лбу венка грозилась лопнуть. Я был в ярости.

Ну все. Ты достала, в печенках уже у меня сидишь и выедаешь все внутренности чайной ложкой.

— Отпусти меня, придурок! — Зайцева залепила мне звонкую оплеуху, но все это был комариный укус. От ее ручки я, наоборот, испытал наслаждение и плескающееся на дне возбуждение.

Бля. Я перекинул ее на плечо, грязное, как и все мои части тела, и звонко шлепнул по заднице. Она начала брыкаться, но во мне веса под сотку, и это я о мышцах, так что бодаться со мной не доросла еще бодалка.

— ИДИОТ, поставь меня на землю, — начала биться кулачками, чем вызывала у меня неоспоримое желание разложить ее в ближайшем закутке, чтобы заставить пожалеть о содеянном.

Никто в зале не додумался рискнуть двинуться в нашу сторону.

Никакой спасательной операции, Зайцева. Ты попалась.

Глава 8

НИКА

— Отпусти, отпусти меня, я сказала, — вися вниз головой и кверху попой, я изо всех сил старалась вырваться из лап этого варвара неотесанного. Нет, я, конечно, понимала, что сама дура виновата, но и сдаваться не собиралась.

А этот ненормальный тащил меня по длинному коридору, делая из меня еще большее посмешище, чем прежде. А потом занес в одну из аудиторий, где почему-то была открыта дверь и наконец поставил на ноги, прямо перед собой.

И уж лучше бы не ставил, не надо было мне это видеть, ой не надо было.

Мамочки, какие у него глаза бешеные были. Зол он был, очень зол. А кто бы не был? Это я, конечно, погорячилась, когда не задумываясь, вылила на этого болвана самоуверенного содержимое своей тарелки. Сама не поняла, как это произошло, просто терпение, видно, лопнуло, и подсознание решило все за меня.

А потом я в замедленной съемке смотрела, как с лица Багирова стекает мой обед, заливая белую футболку.

И страшно стало так, что дышать перестала. Господи, ну я же всегда гордилась своим хладнокровием, как так вообще вышло? А вот так. Противно стало до ужаса, шуточки его эти, издевки ежедневные, а его слова в столовой просто последней каплей стали. Сволочь такая, гад! Да как он смеет вообще, как смеет мне такое говорить.

И не важно, что во сне я его видела постоянно, и просыпалась каждое утро взмыленная и в насквозь мокрой пижаме.