Позволь мне согреться

И потерял сознание, рухнул как подкошенный, попутно ударился головой о стол. Провалялся так пару часов, наверное, потеряв уйму времени. А как очухался, дошел до полного идиотизма: снял с меня костюм Волка и спрятал его в шкафу в спальне. Видно, и впрямь сильно ударился. Про одежду Марты и свою впопыхах забыл, конечно, ведь без моего руководства остался. Когда что-то надо быстро решить в критической ситуации, мозги ему отказывают напрочь. Ведь мог бы нас полностью переодеть, посадить в карету и инсценировать ограбление.

Я негромко, пока призрак забылся в праведном гневе, пересказала законникам детали преступления.

– Можно его развеять или он еще нужен? А то слишком силен, зол, яростью так и хлещет, может причинить вред окружающим.

Уточнив через меня еще несколько деталей, Дагоран разрешил отправить призрака за грань. Чем я и занялась, пока он составлял отчет. Покончив со своими делами, я встала рядом с ним.

– Я чувствую себя идиотом! – пожаловался Питти, отрывая меня от любования красивым, каллиграфическим почерком Дагорана, трагично взирая на бывших соперника и возлюбленную.

– Вы же ударились головой? – равнодушно уточнил главный важняк, не подняв головы и продолжая писать.

– Да, а что? – с непонятной надеждой встрепенулся Питти.

– Все может быть, своим чувствам надо доверять, – совершенно серьезно посоветовал Дагоран.

«Потерпевший» недоуменно вытаращился на Дагорана пока тот, не обращая ни на кого внимания, дописывал отчет на месте преступления, описывая события, здесь произошедшие, а вот Алеуш Хан, Рейвик и я с трудом сдерживали смех.

Спустя минут десять, Питти, вскинув на Дагорана уязвленный взгляд, возмутился:

– Постойте, вы что – назвали меня идиотом?

Дагоран смерил равнодушным взглядом пышущего негодованием банкира, уделив внимание его охотничьему костюму, потом посмотрел на трупы Синей Шапочки из Серого Волка Без Шкуры, из «труппы» домашнего театра и холодно ответил:

– Скорее заметил, что актерство не ваша стезя. Впрочем, как и банковское дело… уже.